– Но это ещё не всё! Паспорт мы изъяли, и Бессонов в нём наследил. Но самое главное, Клара Шляхтина полностью сдала своего любовника! И выдала саквояж с одеждой, которую он надевал тогда.
– Она не объяснила, почему пошла на эту авантюру?
– Сказала, что очень любила Аркадия и хотела ему угодить.
– Убить тёщу?
– Нет, он сказал ей, что придумал шикарный розыгрыш, о котором подробно расскажет позднее.
– Рассказал?
– Нет, сказал, что всё пошло не так.
– Угу. А что врачи «Скорой»?
– Сказали, что больной попался мнительный, и им пришлось выезжать к нему три раза. Первый раз давление было повышенным.
– Оно и понятно, Аркадий волновался. А потом?
– После уколов и лекарств всё вошло в норму, но больной утверждал, что ему плохо. Хотели сделать ему укол снотворного, но он отказался.
– Ещё бы! – хмыкнула Мирослава.
– Но зато согласился принять таблетку.
– Выпил при них?
– Нет, сказал, что выпьет лекарство попозже.
– Но приём снотворного не входил в его планы.
– Точно. Загримированный любовницей, Бессонов летит с паспортом её матери домой, поджидает тёщу, улучает момент, когда она поворачивается спиной, ударяет её молотком по затылку и летит обратно.
– Шур, а ты веришь Шляхтиной?
– В чём?
– В том, что она не знала о запланированном убийстве?
– Как ни странно, верю. Видела бы ты её в тот момент, когда она узнала правду.
– Шур, она актриса.
– Как мне сказали, актриса она не просто плохая, а скверная, зато гримёр отличный.
– Может быть, и так, – не стала спорить Мирослава.
Она вспоминала, как за день до этого вечером позвонила Инессе:
– Приезжайте, я готова назвать вам имя убийцы вашей бабушки.
Волгина не знала, что Аркадий сохранил туфли, иначе, скорее всего, позвонила бы после обыска. Но, как бы то ни было, Глеб и Инесса примчались очень быстро, точно не на автомобиле ехали, а летели на ковре-самолёте.
Волгина заподозрила, что девушка заставляла жениха нарушать все правила движения, и осторожный Глеб на этот раз не решился ей отказать.
– И кто это? – нетерпеливо проговорила девушка.
– Это ваш отец.
– Нет!!!! Вы лжёте! Я вам не верю!
Но по голубым глазам девушки, превратившимся вдруг в холодные льдинки, Мирослава поняла, что Инесса ей поверила.
Бессонова опрометью бросилась из кабинета. Был слышен стук её каблучков, который в неожиданно воцарившейся тишине казался оглушительным.
– Давайте произведём полный расчёт, – сухо сказал Глеб Куприянов.
– Вы больше ничего не должны агентству, – ответила Мирослава сухо.
Ей хотелось, чтобы молодая пара как можно скорее покинула дом.
– Как это не должны? – глаза молодого человека сузились.
– Я назвала вам имя преступника. Всё остальное в руках следственных органов.
– Но ведь это вы всё раскопали!
– По желанию вашей невесты.
– Я и не спорю! Просто я хочу жить дальше с сознанием, что мы вам больше ничего не должны.
– Вы и не должны. И идите, пожалуйста. Вы сейчас как никогда нужны Инессе.
Эта фраза отрезвила Глеба.
– Простите, – произнёс он, – прощайте, – он почти побежал к своей машине, в которую забилась Инесса.
– Прощайте, – почти шёпотом обронила Мирослава и почувствовала, как её руку сжал стремительно оказавшийся рядом Морис.
– Не дай бог такое пережить, – сказал Миндаугас.
– Бедная девочка, – согласилась с ним Мирослава.
И в это мгновение она почувствовала, как к её ногам прижался всем своим мягким тёплым существом Дон, и душевная боль стала медленно таять.
А в саду молодая зелёная трава пряталась под опавшей старой листвой, чтобы ранней весной снова заставить мир поверить в неизбежность возрождения и обновления после увядания и сна. И этот круговорот земной жизни, к сожалению или к счастью, никто не может отменить.
