– Ничего удивительного. Думаешь, он все еще в тюрьме?
– Это уже четвертый раз, когда он попадается за рулем пьяным, так что очень сомневаюсь, что на этот раз он отделается простым предупреждением.
Калеб вздохнул в темноте:
– Я очень тебе сочувствую, Джейн.
– Боюсь, с этим уже никто ничего не сможет поделать.
– Может, тебе стоит его навестить?
– В тюрьме?
– Если он все еще там.
– Думаешь, стоит?
– Главное – это что думаешь ты, малышка.
– Тогда я, наверное, съезжу.
– Съезди, если тебе этого хочется.
Они умолкли, так прошло несколько минут. Джейн смотрела на тени на потолке, отбрасываемые электронным табло будильника. Тени принимали причудливые формы, в которых при желании можно было разглядеть что-то определенное. В темноте было слышно дыхание Калеба.
– Калеб?
– Что?
– Ты спишь?
– Ага, – пошутил он, – и разговариваю с тобой во сне.
– Значит, я могу говорить и делать что угодно, а ты завтра ничего не будешь помнить?
Он засмеялся:
– Не представляю, как можно забыть то, что ты сказала или сделала. В принципе. Ты хочешь о чем-то со мной поговорить?
– Возможно.
– Тебя что-то тревожит, малышка?
– Ты все еще думаешь об Остине?
Повисло долгое молчание.
– Да, – вздохнул Калеб. – Я о нем думаю.
– Ты не передумал туда ехать?
– А ты поехала бы туда со мной?
– Я не могу переехать в Техас.
– Почему?
– Потому что здесь вся моя жизнь.
Калеб притянул Джейн к себе и обнял. Она приложила ухо к его груди, слушая стук его сердца. Калеб погладил ее по волосам и поцеловал в макушку:
– Давай поговорим об этом потом, ладно?
– Ладно.
Джейн чувствовала себя так, будто они вплотную подошли к самому краю обрыва, и вздохнула с облегчением, получив возможность сделать шаг назад, пусть и на какое-то время. Просто лежать в его объятиях было хорошо. И все же, как ни старалась, она не могла до конца выкинуть из головы мысль о том, что когда-нибудь Калеб уедет. Джейн потянула носом, запечатлевая в памяти его запах. Потом поцеловала его в грудь и закрыла глаза.
– Я люблю тебя, – услышала она.
Джейн хотела ответить то же самое, но она уже провалилась в сон.
Послышался гудок, и паром отошел от причала. Весенняя погода оказалась непродолжительной, и снова шел дождь. Паром подошел к сиэтлской пристани. Джейн доехала до здания суда, соединенного с тюрьмой надземным переходом, и оставила машину на стоянке. Поднявшись на лифте в приемную, она назвала дежурной фамилию брата.
– Вы его родственница? – осведомилась та.
– Сестра.
Женщина ввела имя в компьютер:
– Нужно немного подождать.
Пока компьютер думал, дежурная потянулась к пластиковой канистре с устрашающего вида бурой жидкостью и, открутив крышку, сделала глоток. В жидкости плавали странного вида специи и мясистые кружочки лимона. Джейн с подозрением покосилась на нее.
– Это детокс-лимонад из кайенского перца с кленовым сиропом и лимоном, – пояснила женщина, закручивая крышку. – Очень полезно для кожи.
Джейн лишь кивнула в ответ.
Дежурная вновь уткнулась в экран:
– Так. Да, все верно, он здесь.
Она дала Джейн подписать несколько бланков и сняла копию с ее водительских прав. Потом протянула ключ от индивидуального шкафчика и велела оставить там сотовый телефон и сумочку. Затем попросила встать на линию на полу и с помощью веб-камеры сфотографировала Джейн. Принтер, зажужжав, выплюнул наклейку с ее именем.
– Держите. – Женщина протянула наклейку Джейн. – Когда приклеите, в ту дверь налево.
Дверь вела в по-больничному голый коридор: выложенные серой плиткой полы, выкрашенные серой краской стены. Под потолком тускло мерцали люминесцентные лампы. Вокруг не было никаких указателей и ни одной живой души, которая могла бы сказать Джейн, куда ей идти, поэтому она просто пошла по надземному переходу по направлению к двери в другом конце. Дверь была металлическая, выкрашенная оранжевой краской и без ручки. Послышалось несколько щелчков, и дверь открылась. По другую ее сторону стоял еще один дежурный. Он проводил Джейн в небольшую комнату, единственными предметами обстановки в которой было несколько желтых пластмассовых стульев.
– Посидите тут, – сказал дежурный. – Мы вызовем вас, когда все будет готово. Слушайте свою фамилию и номер комнаты. Комнаты в конце коридора, номера над дверьми. У вас будет двадцать минут. – С этими словами он ушел, оставив Джейн в одиночестве.
Она села, сложив руки на коленях. Вокруг было неестественно тихо и голо. Без сумочки и телефона заняться было нечем и оставалось лишь сидеть, разглядывая пол под ногами, и думать. Думать и вспоминать.
Брат был немногим младше ее – на год с небольшим, и Джейн вечно приходилось завязывать ему шнурки, когда они вдвоем шли на остановку школьного автобуса. Ей вспомнилось, как брат плелся за ней, наступая на волочащиеся шнурки. «Ты сейчас споткнешься и разобьешь себе нос», – без конца твердила она.
