Лида принялась мысленно плюсовать общую сумму, переводить евро в рубли. Подосадовала, что не научилась пользоваться калькулятором в мобильнике. Но так и не успела написать в окошке баннера новую сумму: в холл вошла целая толпа сотрудников продюсерского центра.
Девушки встряхивали шубки, мужчины расстегивали куртки и пальто, молча смотрели на фотографию Лизы. Затем лезли в сумки и карманы, пересчитывали содержимое кошельков, подавали Лиде банкноты.
Льняная торба, висевшая через плечо, на глазах набирала толщину.
Лида уминала деньги, записывала суммы на старом чеке и не переставая умоляла:
– Ребята, дамы, пожалуйста, очень вас прошу, помогите!
Горелый остановился поодаль, удивленно, словно увидел в Лиде что-то, о чем не знал раньше, посмотрел, как она принимает деньги и страстным, звенящим голосом благодарит дарителей, и, не сказав ни слова, прошел в студию.
Ребята с радиостанции предложили рассказать о Лизе в прямом эфире.
– В одиннадцать вечера подходите к нам, на третий этаж, – пригласил парень в вязаном берете.
– Ой, я никогда раньше… – испугалась Лида.
– Ничего сложного: загорится красная лампочка, значит, можно говорить. «День радио» смотрели? Ну вот!
– У нас же расчетного счета нет, куда люди деньги понесут? – снова расстроилась Лида.
– Придумайте что-нибудь, до вечера время есть. Можно предложить прямо в студию подвезти, а мы в прямом эфире человека поблагодарим, диск подарим, кружку, песню поставим.
В одиннадцать часов, когда поток творческих работников иссяк, Лида оставила баннер под надзором охранника: «Идите, девушка, идите, если что, я людей к вам направлять буду» – и на не гнущихся от напряжения ногах вернулась в студию.
Выпотрошила сумку на стол для переговоров.
Вокруг столпились коллеги.
Горелый, с телефонной трубкой возле уха, посматривал из-за стекла кабинета.
Лида принялась считать, но все время сбивалась.
После споров, у кого с арифметикой лучше, дружно разобрали купюры по номиналам и принялись считать вслух.
Сложили цифры столбиком на бумаге, проверили на калькуляторе.
Получалось каждый раз другое число.
– Дай, я! – кричали по очереди. – Считари!
– Двадцать восемь тысяч шестьсот тридцать рублей, сто двадцать долларов и пятьдесят евро, – наконец, торжествуя, провозгласила ассистент студии. – Плюс наших пять тысяч шестьсот восемьдесят. Всего, значит, почти тридцать пять тысяч рублей!
Все радостно загомонили.
– Это первый день! Аванс перечислят, народ еще денег подкинет.
Из кабинета вышел Горелый.
– Евгений Алексеевич, тридцать пять тысяч!
– Неплохо, – согласился продюсер. – Но явно недостаточно.
Все посмотрели на фотографию Лизы.
Евгений встал перед баннером и с деловитой торжественностью произнес:
– Коллеги, прошу внимания! Сразу к делу: предлагаю перейти на круглосуточную работу. Строго по желанию, кто не может, неволить не станем. Ударно работаем в две смены, завершаем «Как звери Москву спасли» в течение двух недель.
Ассистент режиссера с сомнением покачал головой.
– Я вчера прикинул новый план-график – укладываемся! – заверил Горелый. – И в январе, сразу после Рождества, проводим благотворительную презентацию мультфильма. Я поговорил с артистами, певцами, задействованными в озвучке, все согласны принять участие, помочь собрать деньги на операцию. Киркоров сразу согласился, Моисеев, Басков, Бабкина, Гармаш, Безруков, Билан, Гурцкая, Куценко – все, кому позволяет гастрольный график. Единственная просьба артистов – проводить презентацию после новогодних каникул, числа десятого января, не раньше: до этого времени у всех уже расписаны новогодние и рождественские съемки и концерты. Как вам предложение?
Сотрудники дружно кивнули.
Лида просияла.
– Тогда за работу? Новый график сейчас вышлю всем по электронной почте, прошу ознакомиться, ответить согласием или несогласием, с завтрашнего дня – начинаем. Так, Лидия?
Лида поглядела на коллег: все стояли с сосредоточенными и одновременно радостными лицами, словно начальник предложил не ночные смены, а выходные.
– Надо помочь девчонке, – подвел итог руководитель анимационной группы. – Если дети будут умирать, кому тогда наши мультфильмы нужны?
В одиннадцать двадцать вечера, когда Лида, счастливая и обессиленная первым в жизни прямым эфиром, вышла в коридор радиостанции и упала на диванчик возле аквариума, заиграл мобильник.
«Ванечка» – высветилось на экране.
«Надо почистить телефонную книгу», – бесстрастно подумала Лида и спокойно ответила:
– Да, Иван.
– Слушал сейчас радио. Рыдал навзрыд. Отомстить мне решила? Подвернулся случай еще раз окунуть Гонсалеса в дерьмо?
– Отомстить?!
– Ах, какая хорошая, добрая, отзывчивая Лидия Гречинина, главный звукооформитель студии «Архангел». Заодно и попиарились? Бескорыстная Лидочка, сердце золотое! Собирает деньги чужому ребенку. Не то что я, родной брат, сволочь последняя.
– Ты пьян?
– Конечно, еще и алкаш. Мерзкий тип!
– Да я о тебе вообще не думала! Не вспомнила ни разу.
– То-то я сегодня весь вечер икал! Хотя, может, конечно, пива перепил. Сама-то веришь в свои слова? Ладно, пока, успехов в благородных делах!
– Подожди! – крикнула Лида гудкам.
