Но Кейт не предполагала, что придется исполнять нечто вроде стриптиза. Она чувствовала себя порочной… распущенной. Эти ощущения были так несвойственны ее скучной жизни, что Кейт чувствовала, как теряет почву под ногами и остатки разума.
Она услышала какой-то шорох в окружавших ее тенях, и легкий ветерок скользнул по ее коже.
— Тебе помочь, chere? — Низкий мужественный голос Чейза вдруг донесся из-за ее плеча, а не из другого конца комнаты. От неожиданности у Кейт встали дыбом волоски на руках, а по позвоночнику побежали мурашки. Ей захотелось развернуться и взглянуть Чейзу в лицо. Внезапно стало очень важно видеть его глаза, пока она будет раздеваться.
Но сильные руки Чейза легли ей на плечи и заставили остаться на месте.
— Тихо, — сказал он негромко. — Я расстегну, ты только подними волосы.
Он убрал руки, но по-прежнему стоял так близко, что его горячее дыхание обжигало кожу Кейт. Желая, чтобы эта часть вечера закончилась как можно быстрее и Чейз наконец-то отвел ее в постель, Кейт незамедлительно подчинилась.
— Как мило, — прошептал Чейз ей на ухо, когда она дрожащими руками приподняла волосы с шеи. Его голос пробежал по ее нервам, как ток, и желание вспыхнуло ярче.
Тихо прожужжала молния, словно рой насекомых над болотом летним днем, и у Кейт слегка закружилась голова, когда гладкий материал платья скользнул по ее коже, по бедрам и шелковой лужицей улегся у ног.
Она стояла неподвижно, обнаженная, если не считать бюстгальтера без бретелек и узких трусиков, и молила небеса, чтобы Чейз коснулся ее. Кейт слышала его тяжелое неровное дыхание и знала, что он стоит и смотрит на нее. Она чувствовала его блуждающий по ее телу взгляд, опалявший кожу, как огонь.
Она услышала собственное дыхание, такое же неровное, как у Чейза, и все ее укромные места заныли, тоскуя по ласке, но Чейз не двигался с места.
Кейт обернулась, готовая, если надо, первой поцеловать его, но Чейз куда-то исчез. Там, где он стоял, метались только призрачные тени.
— Чейз?
— Игра окончена, — донесся голос из темного проема двери в другом конце комнаты. — Ты выиграла. Шелби и ее дочка могут оставаться.
— Но, Чейз… — Кейт попыталась разглядеть его силуэт.
— В старом доме достаточно места для всех. Я переезжаю сюда завтра.
— В мою комнату? — Кейт затаила дыхание. ожидая ответа.
— Посмотрим, — грубовато ответил Чейз. — Возможно, я не захочу спать со старыми призраками.
— А как насчет сегодняшней ночи, Чейз?
— Иди спать. Я устал от игр. Спокойной ночи, Кейт.
В приглушенном пламени свечей и камина Кейт увидела, как он развернулся и вышел из комнаты. Подавив рыдание, она упала на пол и обхватила себя руками.
Он не испытывает к ней никаких чувств! О господи! Жить с ним в одном доме и не спать с ним станет гораздо более тяжелым наказанием, чем быть выброшенной на улицу. Даже за сто лет Чейз не смог бы придумать лучшего способа отомстить.
А самое главное — что бы он ни делал, как бы ни относился к ней, Кейт не могла разлюбить его. Она осуждена на вечные муки и не в силах что-то изменить.
Чейз уселся на высокий табурет у бара в прокуренной таверне, положил локти на стойку и заказал бутылку бурбона. Таверна скоро закрывалась, но Чейз решил, что прихватит спиртное с собой. Потому что сегодня он решил напиться до бесчувствия.
Первый глоток обжег ему горло и желудок, но Чейзу была приятна боль. Он вообще заслуживал того, чтобы гореть в аду.
Он не мог выбросить Кейт из головы. Десять лет он мечтал об этих темных глазах, горящих огнем страсти. Он хотел насладиться ее телом так, чтобы сводило внутренности, гладить фарфоровую кожу, длиннные-длинные ноги…
Но он не собирается делать что-то против ее воли.
И каким он был дураком, когда решил, что сможет раздразнить ее и просто переспать с ней. Его чувства к Кейт никогда не были такими поверхностными. И теперь он окончательно убедился, что дело серьезно.
Чейз потянулся за бутылкой, налил еще и выпил, даже не почувствовав вкуса.
— Собираешь перепить своего отца, Северин? Чейз повернулся и сфокусировал взгляд на старом бармене, а узнав его, оскалился и прищурил глаза.
— Роберт Гудри? А я думал, ты уже давно переселился на кладбище. Оставь меня в покое.
— Ну точно, — усмехнулся в ответ бармен. — Чарлз Северин говорил также. Как дела?
— Отстань.
Бармен несколько секунд пристально смотрел на Чейза.
— Сынок, у тебя, похоже, те же проблемы, что и у отца. Потерянная любовь. Но приходить сюда и заливать горе алкоголем — это последнее дело.
— Я здесь не поэтому, — проворчал Чейз, но кое-что в словах Роберта задело его. — А ты ведь знал моего отца? В юности?
— Верно, — улыбнулся бармен. — Умный был парень. Его мать рано осталась вдовой, и он стал главой семьи. Работал и учился одновременно. Его здесь почти все любили.
— Так что же стряслось? Почему он начал пить?
Роберт грустно покачал головой.
— Он очень сильно любил твою мать, и когда она умерла от родов… Чарлз… в общем, он не смог жить без нее.