Так, не заметно, поступью звериной,
Пантера-ночь, решила в Мир сойти.
И под плакучей, одинокой ивой,
До самой зорьки, время провести.
Ночь
Крадущейся походкой кошки черной,
По млечному пути, издалека,
Ступила ночь, с улыбкой благосклонной,
На луг зеленый, возле родника.
Туман скользнул из темного оврага,
И молоком разлился среди трав.
Прохладой веет из сухого лога…
Ночная птица плачет средь дубрав.
На черном небе, серебром искрятся,
Созвездий древних чистые огни.
Вот пара гончих, к горизонту мчится,
А ниже Дева, ждущая любви.
Безмолвие повисло над землёю,
Все затаилось в предрассветный час.
И на востоке, алою зарёю,
Расправил крылья сказочный Пегас.
Дыхание весны
Серебряной струною на рассвете,
Капель звенящая, разбудит дом.
Весна, на позолоченной карете,
Стряхнёт с ветвей замёрзших зимний сон.
Сугробы потемнев уже осели…
И снеговик напитанный водой,
Грустит у самодельной карусели,
Приговоренный юною весной.
А в небесах, уже таких высоких,
Кружатся тучей, первые грачи.
Не легким путь их был из стран далеких,
Им в радость солнца, первые лучи.
Смолой сосновой пахнет южный ветер,
Тепла напились спящие поля.
И березняк у речки, чист и светел,
Задумался над тайной бытия.
Предвестники осени
Еще тепло под солнцем ярким.
Еще зеленная листва…
И стрекоза денечком жарким,
Резвится с самого утра.
Но с каждым днем прохладней ночи
И млечный путь сквозь небосвод,
Клин журавлей уводит срочно
С туманов северных болот.
А в тишине, пронзив прохладу,
Под елью плачущей смолой,
Как будто бы нам всем в награду,
Вдруг вспыхнул лучик золотой.
Кружит над мягкой хвоей павшей,
Жук изумрудно-золотой.
От зноя летнего уставший,
В подстилке ищет он покой.
А в паутине серебристой,
Огнем вдруг вспыхнет алый лист.
И осень, дождиком речистым,
Нам явит первый свой каприз…
Отпустите…
Я устал, отпустите на волю,
В даль седую, к высоким горам.
Ничего не возьму я с собою,
Распахну только душу ветрам…
Горизонт тонкой линией манит,
Шепчет ласково в поле трава.
Легкий ветер прохладой одарит,
Зашумит на березе листва…
И уйду в перезвон птичьей трели,
На поляну ромашковых снов.
Где могучие, хмурые ели,
Тишину охраняют лесов.
Поселюсь возле речки, в избушке,
Позабуду все беды свои.
И прочту безутешной кукушке,
Пару строк, посвященных любви.
Дым костра, котелок на треноге,
Хвойный запах душистой смолы.
Ночь-волшебница, в желтой пироге,
Дарит Миру счастливые сны.
Отпустите меня ради Бога,
В даль седую, к высоким горам.
Меня манит магнитом дорога,
Увлекая к таёжным краям.
Ночь в предгорьях Кавказа
Серебро разлив на горы,
В небо выплыла луна.
И на царство дикой флоры,
Опустилась тишина.
Млечный путь рекой небесной,
В бесконечности течет.
Ночь в плаще, под звездной бездной,
Легкой поступью идет.
Самоцветами на травы
Пали капельки росы…
Ветерок в ветвях дубравы
Мирно дремлет, видя сны.
Цапля, призраком в тумане
Притаилась у реки.
Меж гнилушек, на поляне,
Кружат в вальсе светляки.
Клен с красавицей ольхою
Обнялись у родника.
Здесь, над чистою водою,
Быть им вместе на века…
Безымянная деревня
У реки, на крутом косогоре,
Почерневшие срубы стоят.
Ближе к лесу-бесхозное поле…
Возле церкви, березки шумят.
Черный крест над часовенкой старой,
Повалившийся дряхлый забор.
И заросший сиренью кудрявой,
В тишине утопающий двор.
Перекошены ставни резные,
Бузина разрослась по дворам.
Плачут жалобно петли дверные,
Распахнувшись навстречу ветрам.
Здесь прошли мои лучшие годы,
Моя родина в этих местах.
И над сонною речкой восходы,
Стали чаще мне сниться во снах.
Сколько их, на таких косогорах,
Позабытых селений стоит?
Там, в бескрайних, широких просторах,
Только ветер над ними шумит.
Цыганская ночь
Уставший табор в травах спелых,
Кибитки выстроил кружком.
И вот уже в руках умелых,
Запела скрипка над костром.
За горизонт заря сбежала,
Поникли грустно васильки.
И жемчугом роса упала,
На луг, заснувший у реки.
Накидкой звездной степь укрылась,
Луна застыла в облаках.
На Землю ночь с небес спустилась,
С холодной вечностью в глазах.
Она цыганкой молодою,
Погладив рыжего коня,
Укрывшись шалью шерстяною,
Присела молча у огня.
А скрипка в темноте страдала,
Влекла по Млечному пути.
Любовь цыганскую искала,
И не могла ее найти.
Раннее утро у реки
Ольха застыла над рекою,
Любуясь в зеркало воды.
Укрыв зеленою листвою,
На берегу зверей следы.
Над старым пнем, пыльцою звездной,
Кружатся в танце светляки.
Под белой, грустною березой,
В лугах заснули васильки.
Упавший лист ладьей старинной,
Кружится в лунном серебре.
И млечный путь дорогой длинной,
Мерцает в звездной тишине.
В поля легла туманом влага,
И чуть светлее стал восток.
В ветвях дубравы, у оврага,
Проснулся легкий ветерок.
На травы жемчуг лег тяжелый,
Под первой, утренней звездой.
Дрожал на ветке лист кленовый,
В лучах восхода над рекой.
Ночь над морем
Легла на небо шалью синей,
Прохлада поздних вечеров.
И ночь, античною богиней,
Спустилась из чужих миров.
У горизонта, на закате,
День догорает угольком.
Волна в тончайшем, пенном платье,
Блеснула лунным серебром.
Рождая легкие сюжеты,
Над неспокойною водой,
Мерцает, будто самоцветы,
Созвездий бесконечных строй.
