Герцог замолчал и посмотрел на свои призрачные руки. Потом он ухмыльнулся и перевел грозный взгляд на меня.
– Ты ведь понял, как ее спасти? – спросил Аластор. – Ты должен ее спасти, понимаешь? Ее и меня.
– Да, мой друг перевел ваше письмо. Мы сейчас же отправимся на поиски яда, – сказал я, чувствуя, как от холода застывают ноги. Аластор напоминал не айсберг, он был настоящей Антарктидой вместе взятой.
– Это хорошо, – задумчиво произнес Аластор и погладил бороду, которая обрамляла его острые скулы.
– Можно задать вам вопрос? – осторожно спросил я. Аластор кивнул головой, и я продолжил: – Почему вы не встретились со своим сыном и не рассказали ему про яд? Почему написали письмо, но не сделали так, чтобы он его прочел? Тогда бы Элизабет удалось спасти уже тогда!
– За ним следили. Я почти каждый день сидел возле реки и ждал Питера. Я знал, что он гуляет и не проводит все свое время рядом с Элизабет. Но когда он появлялся, я видел, как за ним следуют два стражника. Они следили за сыном по приказу Графа. Кажется, Питер об этом даже не знал. Он слишком сильно был убит горем и превратился в куклу, которой легко управлять – он ничего не чувствовал и ничего не замечал. Проклятие Элизабет сильно сказалось на нем. А Графу это было на руку – он знал, что я пытаюсь найти Руну, чтобы выведать у нее противоядие. Если бы после этого я встретился с сыном и все ему рассказал, Томасу пришел бы конец во всех смыслах. Уж я бы об этом позаботился. Но Граф не мог этого позволить, поэтому и держал моего сына у себя как собачку на привязи. Уверен, он его ненавидел, но вместе с тем не мог выгнать. Подонок!
Аластор замолчал и с силой сжал руки в кулаки. Уверен, если бы у него были вены, они бы непременно раздулись от гнева, который переполнял призрака до краев. Герцог казался очень разъяренным, хотя прошло больше двухсот лет с тех трагичных событий. Его эмоции были свежи, как если бы все случилось несколько дней назад.
– А потом Томас приказал убить меня. Я сидел в кабинете спиной к двери и не слышал, как кто-то вошел. Меня ударили по голове, а потом повесили в этой комнате, на люстре. Глупая смерть, согласись?
Я неуверенно кивнул головой и посмотрел на шею Герцога. Ее окольцовывал синяк как ядовитая кобра.
– Я ответил на твой вопрос? – спросил Аластор.
– Более чем, – вздохнул я. – Вы знали, что Питер стал писателем? Он написал биографию Элизабет. В ней он…
Я замолчал, не зная, как рассказать страшную правду.
– Он выставил вас настоящим злодеем. Написал, что вы убили двух Графов, чтобы стать еще ближе к Королю. Это правда?
– Правда, – ухмыльнулся Аластор. – Эта та правда, которая сыграла на руку Томасу. Никто ведь не разбирался – почему я их убил. Те два Графа замышляли войну против Короля. Они собирали армию, чтобы напасть на Георга и взять его в плен. Я узнал об этом, нашел доказательства и приказал своим стражникам убить их. Все. Питер об этом не знал. Видимо, Томас позаботился и проинформировал его. Но не до конца. Причина убийства осталась в тайне.
Герцог замолчал и снова начал рассматривать свои руки. В мужчине больше не осталось гнева. Буквально за секунду жаркое чувство мщения превратилось в ледяную тоску.
– Получается, Питер написал книгу, где выставил меня врагом народа? – горько ухмыльнулся он. – Вот и расти детей. Вкладываешься в них, а они берут и пишут про тебя какой-то вздор! Писака! Все сделал так, чтобы сюжет казался насыщеннее! Что там еще было? Давай, рассказывай. Мне интересно.
– Ну, больше ничего такого, – замялся я. – Единственное, к чему у меня есть вопрос, так это к вашему разговору, когда Питер пришел просить руки Элизабет. Вы были настроены очень агрессивно.
– А-а-а, да, – Герцог засмеялся. – Между мной и Питером не получилось адекватного разговора. Так или иначе, при жизни я был скверным типом. Да и не хотел, чтобы Питер связывался с Феррарсами. Томас никогда мне не нравился. Что-нибудь еще хочешь спросить? Давай, я сегодня добрый.
– Нет, теперь мне все стало понятно, – под нос пробубнил я.
– Тогда хорошо, – мужчина улыбнулся и встал со стула. – Ну, а теперь иди к своему другу. Прости, что запер его. Но мне нужно было поговорить с тобой наедине. Видишь, как мы с тобой хорошо поболтали. Теперь ты не считаешь меня злодеем.
– Вы даже не знаете, как меня зовут, – вдруг сказал я. В тот момент я почувствовал странную опустошенность в душе. Будто бы я должен был представиться Аластору. Зачем? Не могу понять до сих пор.
– Не нужно, это лишнее. Просто спаси наконец Элизабет и освободи нас обоих. В отличие от молодой Леди, я двести лет провел в одиночестве. Не поверишь, как мне хреново. Ну, иди. Не медли.
– Спасибо, Ваша Светлость.
– Прощай, мальчик.
Когда Герцог растворился в ночном тумане, я еще долго стоял в комнате Питера, не в силах понять – почему я чувствую такую пустоту. Все складывалось как нельзя лучше, я уже почти спас Элизу, но что-то не давно мне покоя. Я не ощущал себя победителем в этой истории. Скорее, наоборот – я напоминал проигравшего. Или того, кто пришел на концерт любимого исполнителя, опоздав на несколько дней.
