Вдоволь налюбовавшись сувениром, хотела закрыть коробку, но вдруг на дне увидела какую-то записку. Я с любопытством достала белую бумажку.
«Мире от Алекса», — было написано на ней размашистым почерком, а чуть ниже добавлены слова: «Жаль, что не Шопен;-)»
Меня окатило волной ностальгии. Закусив губу, я улыбнулась сквозь слёзы. Саша помнил каждую мелочь: моего любимого композитора, конфеты, которыми я угощала… Ну почему этот парень такой милый?
Зайдя в спальню, спрятала стеклянный шар в ящик письменного стола, чтобы он меньше напоминал мне о первой любви. Наивно думала, что это и правда поможет.
Я открыла шторы и тоскливо посмотрела на вечернюю улицу, прислонившись к стене. Чуть позже ко мне пришёл Лёша.
— Почему грустишь? — заглянул он мне в глаза и положил ладони на мои плечи. — Это из-за меня? Прости, если слишком надавил на тебя.
— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно прервала я шатена. — Я просто… устала.
Притянув к себе, Алексей бережно обнял меня и погладил по спине. Я неуверенно обвила руками талию парня, глубоко вздохнув. Отстранившись, Лёша взял в ладони моё лицо и прикоснулся губами к щеке.
Когда стояла в обьятиях жениха, когда он целовал меня, я неосознанно вспоминала Сашу и хотела почувствовать его прикосновения снова. От таких мыслей кожа покрылась мурашками.
Левицкий притягивал к себе с каждым днём всё сильнее и сильнее.
Мирослава
Прошло две недели. Благодаря работе в колледже время для меня пробегало незаметно, и непрошенные мысли не лезли в голову. Я находила покой в своём любимом деле, несмотря на возникавшие трудности со студентами, которые были не очень талантливыми, либо просто ленились. Стараясь разбудить в таких учениках воображение, творческую энергию, я тратила силы только на достижение цели и отвлекалась от личных проблем.
Один из рабочих дней почти завершился. Последний студент позвонил мне и предупредил, что не сможет прийти на занятие из-за болезни. Пожелав скорейшего выздоровления, я сбросила вызов и положила телефон на письменный стол из тёмного дерева.
Оглядев светло-голубые однотонные стены и задержав взгляд на портрете Брамса, висевшим над столом, я вздохнула. Как только осталась наедине с собой, в голову ворвались мысли о Саше. У меня уже был жених, который заботился и души не чаял во мне, а я до сих пор вспоминала бывшего парня, неожиданно вернувшегося спустя пять лет. Но он же уехал тогда, ничего не сказав! Почему я не могу забыть о нём?
Лёша был настолько хорошим человеком, что я ненавидела себя за сомнения. Мне не хотелось причинять боль этому парню, но чувства к Алексу всё ещё не остыли.
Из-за нервных раздумий заболела голова. Закусив губу, я обняла себя за плечи, не зная, какое принять решение. Чтобы хоть немного успокоиться, решила излить душу на рояле, который всегда мог поддержать в периоды радости или грусти.
Сев за инструмент, сжала пальцами колени. Я захотела сыграть третий Ноктюрн Ференца Листа и, переместив руки на клавиатуру, нажала нужные клавиши.
В небольшом кабинете раздалась певучая мелодия, обрамлённая трепетным, взволнованным сопровождением. Я едва заметно покачивала головой, чувствуя, как трогательное произведение заставляет сердце сжиматься. Я закрылась от окружающего мира невидимой завесой: остались только мои мысли и музыка.
Пальцы пробежались по прозрачному пассажу, и мелодия поднялась выше. Только в этот момент поняла, что плачу. Верхний регистр рояля пронзал душу, словно тонкими иголками, а слёзы с каждым разом текли по щекам всё сильнее.
Никогда не плакала во время игры на фортепиано. Кажется, мои нервы уже не в порядке…
Мелодия зазвучала ещё выше, напомнив отчаянный крик человека, разрываемого внутренними противоречиями. Я не могла закричать, но взамен переносила эмоции на инструмент, всхлипывая.
Музыкальное высказывание перешло в пассаж: на этот раз он скатился вниз, как бисер, рассыпавшийся на столе. Мелодия вернулась на прежнюю высоту, но её движение слегка замедлилось, словно пальцы не хотели расставаться с клавишами. Музыка постепенно растворилась и завершилась в мягких аккордах.
Я обессиленно опустила руки, подняв голову вверх. Кажется, стала чувствовать себя немного лучше.
Поднявшись со стула, привела себя в порядок, забрала сумку и через несколько минут вышла на улицу.
Вечером мы с Лёшей приехали в гости к его родителям. Они, как всегда, были рады нашему визиту и приготовили довольно большой ужин. Хозяйка трепетала перед нами, как перед драгоценностью, и расспрашивала обо всём на свете. А я иногда неосознанно переставала её слушать и погружалась в свои невесёлые мысли.
— Ой, что за колечко у тебя? — взяла меня за руку любопытная Тамара Владимировна, когда все уже сидели в гостиной. — Лёша подарил?
— Да, я сделал Мире предложение, — самодовольным тоном ответил её сын, и я слабо улыбнулась будущей свекрови.
Тамара Владимировна и Виктор Александрович пришли в восторг от такой новости. Женщина, поднявшись с дивана, обняла меня, а мужчина одобрительно похлопал Алексея по плечу.