А эти летние каникулы были довольно странными. В какой-то степени я даже радовался, что они остались позади и теперь я мог вернуться хоть к какой-то нормальности. Та же рутина, те же уроки, те же лица. Ну, если не считать мистера Хэллорана.
У меня он уроки не вел. Я чувствовал одновременно сожаление и облегчение по этому поводу. Учителя должны быть милыми и дружелюбными, но в то же время неплохо, если они держат дистанцию. У нас с мистером Хэллораном был общий секрет, и хоть это было клево с одной стороны, с другой заставляло меня чувствовать себя неловко в его присутствии, как будто мы видели друг друга голыми или вроде того.
Конечно же, мы встречали его в школе — за обедом, иногда — как дежурного учителя в кафетерии, и еще он заменял миссис Уилкинсон на уроке английского языка в тот день, когда она заболела. Он был хорошим учителем — веселым, интересным, он отлично знал, как сделать уроки чуть менее скучными. Он был настолько хорошим, что со временем мы даже перестали обращать внимание на его внешность, хотя это не помешало ученикам с первого же дня дать ему прозвище Мистер Мел или Меловой Человек.
В то воскресенье ничего особенного не происходило. И меня это вполне устраивало. В этой скуке было что-то нормальное, наконец- то, и мне это нравилось. Мама и папа тоже казались менее напряженными. Я валялся на кровати у себя в комнате и читал, когда внезапно зазвенел дверной звонок. И в тот же миг — ну, знаете, как это бывает, — я понял: что-то случилось. Что-то плохое.
— Эдди? — позвала меня снизу мама. — Пришли Майки и Дэвид!
— Иду!
Я несколько неохотно поплелся вниз, к входной двери.
Мама скрылась на кухне.
Железный Майки и Хоппо стояли с велосипедами на нашем крыльце. Лицо у Железного Майки было красным, словно он вот-вот лопнет от переполняющего его возбуждения.
— Говорят, какой-то пацан упал в реку!
— Да, — тут же добавил Хоппо. — Там «скорая» и полиция, обмотали лентой, короче, все это дерьмо. Не хочешь поехать взглянуть?
Мне хотелось бы сказать, что их желание поглазеть на бедного мертвого ребенка показалось мне омерзительным и странным. Но мне было двенадцать. Конечно, я хотел на это посмотреть.
— Да, можно.
— Пошли тогда! — нетерпеливо воскликнул Железный Майки.
— Мне нужно взять велосипед.
— Поторопись, — сказал Хоппо. — А то не успеем и ничего не увидим.
— Не увидим что? — Из двери, ведущей в кухню, показалась мамина голова.
— Да ничего, мам, — отозвался я.
— Для «ничего» ты очень торопишься.
— Просто на площадке появилась одна клевая новая штуковина, — соврал Железный Майки. У него это всегда хорошо получалось.
— Ладно, только не задерживайся. Я буду ждать тебя к обеду.
— Хорошо!
Я запрыгнул на свой велосипед, и мы покатили вниз по улице.
— Где Толстяк Гав? — спросил я Железного Майки, потому что он именно его всегда звал первым.
— Его мамаша сказала, что отправила его по магазинам. Так что сам виноват.
Но потом оказалось, что это не так. Виноват во всем был Железный Майки.
Берег оцепили, и полицейские не разрешали подходить слишком близко. Взрослые стояли, сбившись в кучки, и вид у них был обеспокоенный. Мы остановили велосипеды возле небольшой толпы наблюдателей.
Честно говоря, мы были немного разочарованы. Помимо оцепления полиция установила что-то вроде огромного зеленого шатра, так что мы ничего не видели.
— Как думаете, тело там? — спросил Железный Майки.
Хоппо передернул плечами:
— Кто знает?
— Зуб даю, он уже весь распухший, зеленый и без глаз. Потому что рыбы съели его глаза.
— Гадость! — Хоппо издал такой звук, словно его тошнит.
Я попытался избавиться от картинки, которую Железный Майки вживил мне прямо в мозг, но никак не получалось.
— Вот черт, — вздохнул он. — Мы опоздали.
— Погодите, — сказал я. — Они что-то выносят.
Началось какое-то движение. Полицейские осторожно вынесли что-то из зеленого шатра. Но это было не тело, а велосипед. Или, скорее, то, что от него осталось. Он был погнут и скручен, на нем болталась мокрая трава. Но все равно мы сразу же узнали его. Все узнали.
Это был BMX. Ярко-красный, с нарисованным на нем черным черепом.
Красный BMX Шона постоянно мелькал в городе ранним утром в субботу и воскресенье. Шон развозил на нем почту. Но в это воскресенье, когда Шон вышел из дому, чтобы, как всегда, взгромоздиться на свой велик, он обнаружил, что тот исчез. Кто-то его украл.
В прошлом году по нашему городу прокатилась волна краж велосипедов. Какие-то парни из колледжа уводили их и бросали в реку просто ради забавы.
Возможно, именно поэтому Шон первым делом отправился на реку — проверить. Он любил свой велосипед больше всего на свете. Поэтому, увидев торчащий из реки руль, зацепившийся за какую-то сломанную ветку, он решил залезть туда и вытащить его. Хотя все знают, что течение в этой реке сильное, а пловец из Шона так себе.
Ему почти удалось. Он уже почти достал велосипед, но под его весом споткнулся и упал. Вода внезапно оказалась ему прямо по грудь. Его куртка и джинсы намокли и потащили его на дно. Течение было таким сильным, словно его волокли куда-то дюжины рук. А еще было холодно. Так чертовски холодно…
