MEMENTO, книга перехода полностью

Нечто подобное этой динамической пси-структуре на считанные мгновения возникает у любой земной твари на пике агонии, даже у растений, бактерий и вирусов, очень быстро сменяясь, как последняя вспышка гаснущей звезды, слабой и беспорядочной импульсацией умирания. Здесь же наоборот: психоимпульсы наплывами нарастали, и каждая новая их волна сопровождалась заметным усилением активности генолеталей в жизненно важных органах. Стало ясно, что в теле и мозгу Абзз преждевременно, гораздо раньше, чем предусмотрено генокодексом, утвержденным, я это себе часто для успокоения повторяю, Самим Гениалиссимусом, заработал общесистемный ГИС (генератор индивидуальной смерти – ВЛ). Получился перевертыш того, что потомки выживших древочелов, эти полоумные квазисапиенсы («квази» (лат.) – около, почти, будто бы, как бы, якобы; «квазисапиенс» – якобы разумный – ВЛ) по-глупому назовут инстинктом самосохранения. Какой нафиг инстинкт? – жизнь, просто жизнь, работающая на себя. А здесь было ровно наоборот.

Я понял и всеми ощущалами ощутил, что Абзз, экземпляр совсем не больной и далеко не худший, а может, даже и лучший из древочелов, всей энергетикой своего организма влечется к самоуничтожению. Он уже и сам это предпонимал. Здоровая воля к жизни, накопленная генами, отчаянно боролась в нем с волей к смерти, поднимавшейся из глубины его существа. Коварство этой самоотменяющей воли состояло в том, что она пользовалась теми же генами, той же химией, но в обратную сторону.

Все чаще Абзз стал подолгу неподвижно зависать вниз головой над хуу-хуу, держась за ветку не четырьмя или тремя лапами, как обычно и безопасно, а только двумя или одной. Всякий раз во время таких висений на экране моего психоскопа укрупненным планом пульсировал образ крошечного ушастенького новорожденного детеныша, с большими вытаращенными глазенками, полными слез. Писком, похожим на мяуканье котенка, он звал кого-то…

Сородичи завороженно наблюдали за странным поведением Абзз. Некоторые испуганно верещали; одна самка, жалобно визжа, попыталась, когда он висел на левой задней лапе, подтянуть его вверх, и сама чуть не свалилась. Абзз не обратил на нее внимания. Через некоторое время ухватился за ветку другой задней лапой, качнулся, схватился передней лапой и подтянулся.

Но в следующий раз он больше не подтянулся. Летел вниз с диким хохотом: ХУ-ХУ-ХУ-ХУУУУ!!!!! – этим смехом, только не таким оглушительным, на октаву ниже, древочелы обозначали победу над тем, что страшно.

Верхний, слышь? Верхний, извини, что про себя телепаю, не положено, знаю, но тут такая жестокая невпроворотина, что просто жуть как хочется объективироваться. Сколько световников мне еще тут култыхаться, а, Верхний?

Я с этим Абзз чуть было не нарушил ЗНКН (по смыслу, наверное, – Закон Невмешательства Космического Наблюдателя – ВЛ), чуть было не аннулировался, чуть не ….. (вымарано – ВЛ). Ну не мог я невозмутимо созерцать, как он готовится сигануть, корежило меня, удушало. Ору Оператору: «Ну же, сделай скорей что-нибудь, вытяни его, отврати! Это же нарушение Биопринципала Номер Один! Заповедано: никакая из биоформ да не исчезнет иначе как ради Жизни в ее целокупности. Продвинутый экземпляр, память умеет сосредотачивать, возможно, прогрессивная субмутация, на эволют надо, а он грохнется сейчас, и пи…. (неразборчиво – ВЛ), за ним могут попрыгать другие, стайное подражание, ты же знаешь! Знаешь и можешь!»

Оператор мне: «Заткнись, все по проекту: они ПРОИСХОДЯТ. Идет ответвление». После паузы: «Понимаю, это твоя инкарнация минус восемьсот восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восьмой степени. Припоминаешь, вот тебя и колбасит. Не волнуйся, пупсик, ты в Полновременьи, все будет путем».

Я офигел. Тут же все довспомнил, доосознал… Малыш мой, малыш…