ВЛ, мой Никитка примерно полгода назад стал мучиться вопросом смерти. Особых причин не было, кроме того, что он с раннего возраста очень интересовался миром животных и рано узнал, что все друг друга едят, что звери могут умирать от голода, от болезней…
Когда мы рассказывали ему про своих бабушек и дедушек, на его вопросы «а где они сейчас?» приходилось отвечать, что они уже умерли.
Потом началось следующее:
• Почти каждый вечер Никитка плачет по 10–15 минут и повторяет, что не хочет умирать.
• Говорит, что не хочет расти, так как все, кто растут, потом умирают.
• Хочет оставаться маленьким и жить вечно.
• Не хочет есть мясо, чтобы не расти.
• Плачет, что умрем мы с папой.
• Говорит, что когда вырастет, придумает лекарство (эликсир бессмертия). Потом плачет, что если даже «умные ученые» за столько лет не придумали этого лекарства, то у него, Никиты, наверное, не получится тоже.
• Придумал: чтобы жить вечно, надо говорить «Я жду до лета». Считает, что эта спасительная фраза поможет ему жить вечно, так как «лето каждый раз новое, и если я буду ждать каждый раз новое лето, то я никогда не умру».
• Говорит, что лучше бы его совсем не рожали, так как тогда ему не надо было бы бояться умирать.
Мне его ОЧЕНЬ жалко… Сама я стала бояться смерти лет в 11 и до 24 (пока не родила) боялась ее панически: ночами просыпалась, плакала уже даже в солидном возрасте 23-х лет… Сейчас вопрос приглушился, но скрытый страх остался. Как помочь моему маленькому, если я сама боюсь… Что нам делать? Как нам реагировать?..
Обратим внимание:
Алена, ваш Никитка проходит обычную стадию знакомства с реальностью, которая включает в себя и реальность смерти.
Смертность как свойство жизни, как принадлежность жизни, и своей тоже… да, когда-то и мы с вами столкнулись с этим впервые… На эту тему я кое-что писал в «Нестандартном ребенке» и других книгах, в статьях и рассылках, но сколько ни напишешь, все будет мало. Немудрено: все силы разума и души человеческой с тех незапамятных пор, как человечество начало себя сознавать, бьются, как волны о берег, об эту мучительную данность – непостижимую тайну предела бытия, всепреходящести, тайну вечной невечности.
Сколько ни напридумано вер в жизнь бесконечную, версий возможного бессмертия – и переселение душ (реинкарнация), и царствие загробное с его разными небесными, подземными и еще какими-то помещениями, и переход бытийственной информации в антимир и обратно, и возврат времен в циклах пульсирующей вселенной, и перспективы клонирования, и заморозка, и прочая-прочая, – все в лучшем случае боль смягчает, но утолить не может; все если и достаточно обнадеживает, то недостаточно убеждает, все прогоняет или отодвигает ужас небытия, а он лезет обратно, лезет отчаянно.
