В Палермо мы потеряли храброго венгерца Тюкери. Я упомяну и о других неоценимых наших утратах, когда узнаю о них. Среди наших раненых смельчаков были: Биксио, оба Кайроли — Бенедетто и Энрико, Кукки, Канцио, Карини, Бецци.
Отступление бурбонцев из Палермо поистине превратилось в настоящий национальный праздник, тем более, что по условиям соглашения враг обязался освободить всех политических заключенных из Кастелламмаре. Появление дорогих узников, которые так много выстрадали в ужасных казематах Бурбонов, наполнило ликованием сердца всех жителей. Прием, оказанный им, был трогательным.
Я расположил свой главный штаб в одном из павильонов королевского дворца, откуда открывалась вся Виа Толедо, тянувшаяся вплоть до Монреале. Отсюда я мог наслаждаться трогательным зрелищем и лицезреть радостно возбужденный, великий пылкий народ. Необозримая восторженная толпа с триумфом несла к моему местопребыванию освобожденных из тюрьмы, ликуя за своих дорогих сердцу людей. Они осыпали меня благодарностями и слеза покатилась по моей щеке.
Теперь наступило время отдыха, в котором нуждались все, особенно «Тысяча». Бедные юноши! Избранная часть населения Италии, не привыкшая к нужде, лишениям, в большинстве своем студенты, получившие уже дипломы; они все, за малым исключением, отдали себя геройскому делу и мукам во имя освобождения нашей земли, которую чужеземец ненавидел (и, пожалуй, отчасти заслуженно порабощенной), потому что некогда она была владычицей мира[324]. Ибо покорение увиденного мира было большой ошибкой, это неизбежно повлекло за собой грабеж и рабство и, как следствие, повсеместную ненависть.
Солдаты «Тысячи», в большинстве своем — не моряки, переплыли моря, чтобы участвовать в кровопролитных сражениях, и почти непроходимыми дорогами пришли в Палермо, изгнав оттуда с помощью населения двадцатитысячную отборную армию и в двадцать дней освободили всю Сицилию. Враг отступил для того, чтобы готовиться к новым битвам и мы должны были принять меры для новой встречи с ним. В Палермо и во всех частях острова открылись вербовочные пункты. Заключались сделки на покупку оружия извне. В столице была спешно организована литейная: работали без передышки, заготовляя порох, патроны и картечь. Палермо, цитадель деспотизма, стал кузницей бойцов за свободу. Какое чудесное зрелище, когда ранним свежим утром эти резвые юные сыны Тринакрии с огромным воодушевлением, исполненные твердой решимости, обучаются военному делу. Разве это не утешало душу ветерана, для которого освобождение Италии — мечта всей жизни? Италия могла бы полностью раскрепоститься, не будь равнодушия одних и коварства других, попирающих национальный героизм в те славные дни.
Наша передышка в Палермо после эвакуации неприятеля была всецело посвящена полезным делам. Множество мальчиков, имеющих обыкновение болтаться на улицах, становившихся для них школой разврата, мы собрали и разместили по приютам, чтобы воспитать их честными гражданами, защитниками родины. Было улучшено положение благотворительных заведений. Мы позаботились о снабжении продовольствием всего неимущего населения, а также пострадавших от бомбардировок и войны. Затем было сформировано диктаторское правительство при участии многих видных патриотов Сицилии, среди которых первенствовал знаменитый адвокат Франческо Криспи, один из «Тысячи»[325]. Национальные боевые силы были реорганизованы в три дивизии и получили название Южной армии, которая вскоре двинулась на восток для завершения дела освобождения.
Во время боев в Палермо пришел маленький итальянский пароход «Утиле» с сотней наших с континента, которые из Марсалы, где счастливо произошла их высадка, прибыли в столицу как раз вовремя, чтобы принять участие в последней битве. Затем на трех пароходах, примерно с двумя тысячами человек, прибыла экспедиция Медичи в Кастелламмаре, что находится в нескольких милях на запад от Палермо, в то время, когда еще некоторые бурбонские военные части не покинули город. Вслед за ними появились другие контингенты волонтеров из всех итальянских провинций. В короткое время у нас образовалось прекраснейшее войско, и мы были в состоянии разослать экспедиционные отряды в различные части острова, чтобы способствовать утверждению нового правительства. Это не представляло трудности, так как оно было повсюду провозглашено. Кроме того, этим отрядам было поручено разыскивать неприятеля там, где он еще находился.
