На рассвете я выехал из Сторо в коляске, так как рана, полученная мною 3 июня[372], еще не зажила; из полученных мною сообщений я никак не ожидал, что мои люди ввязались в такой ожесточенный бой. Однако, покидая Сторо, я приказал седьмому и первому полкам берсальеров выступить в 3 часа дня по тому же направлению, по которому ехал я. Прибыв в окрестности Бедзекка, где гром орудий и оружейной стрельбы известил меня, что разгорелась битва, я вызвал к себе генерала Хауга, чтобы отчитать его, однако из его пояснений мне стало ясно, что дело приняло серьезный оборот. Мы совместно решили занять высоты слева подходившими батальонами девятого полка. Это решение основательно нам помогло, ибо первое, что нас в этот день спасло, — был захват позиций, совершенный храбрецами этого полка, которым командовал — я это говорю с истинной гордостью — мой сын Менотти. Этими двумя батальонами девятого полка командовали Коссович и Виго Пелиццари, оба из числа «Тысячи», люди вполне достойные и заслуживающие того, чтобы принадлежать к ней. В центре и на правом фланге волонтеры отступили, равно как и вышеуказанная батарея, стрелявшая на ходу при отступлении; поведение волонтеров было мужественным. У одной пушки из этой батареи все лошади были убиты, а весь артиллерийский расчет был перебит или ранен. В живых остался лишь один. Этот храбрец, выпустив последний выстрел по врагу, взобрался на лошадь, впряженную в его пушку, с таким хладнокровием, словно это все происходило во время маневров. Тем временем майор Дольотти уведомил меня, что у него в запасе есть свежая батарея, не участвовавшая еще в бою. «Вперед!» — крикнул я, и через несколько минут эти храбрые бойцы примчались галопом, свернули вправо, расставили на небольшой возвышенности свои шесть орудий и открыли такой огонь по врагу, который по частоте и быстроте был скорее похож на ружейный, чем на артиллерийский обстрел.
К этой батарее вскоре присоединились еще три из шести пушек отступавшей артиллерийской батареи, так что образовалось уже солидное число пушек, извергавших ужасающий огонь. Всем офицерам моего Главного штаба и всем тем, кто мог услышать мой голос, я приказал по возможности собрать всех и отправить вперед. Канцио, Риччотти, Кариолатти, Дамиани, Равини и другие офицеры ринулись вперед во главе небольшого отряда смельчаков и, поддержанные слева бесстрашным девятым полком, отбросили уже дрогнувшего под обстрелом нашей артиллерии врага за Бедзекка и окрестные деревни.
Враг не выдержал такого натиска, началось полное и повсеместное отступление; он покинул все занятые им позиции вплоть до расположенных далеко в долине Концеи и восточнее в горах.
Это сражение 21 августа[373] — самое крупное и кровопролитное за весь поход, стоило нам большого числа убитых и раненых. Одним из первых пал герой полковник Кьясси, шедший всегда впереди своего полка. Были ранены доблестные майоры: Пессина, Танара, Мартинелли; капитаны: Бецци, Пасторе, Антонджина и много других из числа лучших.
Враг тоже понес тяжелые потери; с этого дня он отказался от мысли защищать итальянский Тироль и принял решение отступить в немецкий Тироль. 22-го[374] я в карете совершил прогулку до Пиеве ди Ледро, где встретил полковника Спинацци с частью его второго полка. Следует отметить, что Пиеве находился на расстоянии ружейного выстрела от Бедзекка. На заданный мною полковнику вопрос — сколько времени он уже находится здесь — он ответил, что уже три дня. Я был ошеломлен и когда спросил его, почему он не участвовал в битве, происшедшей накануне, он ответил, что у него не было боеприпасов. Я оставил полковника и приказал генералу Хаугу арестовать его сразу же после того, как будет собран его полк. Кажется, в поведении полковника Спинацци были обнаружены некоторые симптомы слабоумия, поскольку его предыдущее поведение, насколько мне известно, не было трусливым или подлым. Впрочем, сколь бы трусливым ни был человек, этот (с частью полка, отдельные роты которого доблестно сражались) не мог оставаться равнодушным в тот момент, когда на расстоянии всего одного километра от Бедзекка шел бой, длившийся от зари до двух часов пополудни; на протяжении девяти часов там гремела пушечная стрельба и 12 000 человек с обеих сторон участвовали в битве.
Однако во время процесса над полковником Спинацци выяснилось, что 21-го он не находился в Пиеве ди Ледро, а был на Монте Нота, позиции, господствующей над южной частью местности (это подтверждает мое предположение относительно слабоумия этого несчастного офицера), где он собрал Совет своих офицеров, на котором было решено идти в направлении поля боя, куда они, наконец, прибыли, но уже поздно, ибо следовали слишком медленно. Будь во главе второго полка деятельный командир, полк смог бы сыграть весьма славную роль в событиях этого дня. Он находился как раз в тылу противника, когда тот удерживал Бедзекка, и захвати полк восточные высоты, господствовавшие над этой деревней, он бы завершил победу, которая весьма дорого обошлась бы Австрии: потерей всей артиллерии и многих пленных.
