Ногайцы эти, водворившись в ауле Мансурова, отправились к кн. Атажукину и рассказали ему подробно все вышеописанное. Топал Тимур предложил ему при этом воспользоваться случаем и употребить зассовское поручение против самого Засса: т. е. заманить его в засаду и отомстить за покойного, кн. Джанболата Айтекова.
На это вот что ответил благородный Атажукин:
— Топал Тимур! Я, слава Богу, мусульманин и порядочный человек, а длинноусый генерал — гяур[43] и бесчестный человек. Положим, что тебе удастся заманить его и дать мне случай отомстить за покойного князя Айтекова. Но, согласись, что князь от этого не воскреснет, а на место Засса пришлют другого Засса, а мне же никто не сможет возвратить потерянную мою честь.
Разговор этот слово в слово дошел до Вельяминова, который, поняв благородную душу Атажукина, употребил против него изворотливую политику, совершенно противоположную зассовским приемам.
В одном деле на Усть-Лабе из партии Атажукина остались на поле битвы два черкеса тяжело раненными.
Генерал Вельяминов приказал их прислать в Ставропольский госпиталь, где они были совершенно вылечены и после того представлены ему.
Вельяминов принял их очень ласково, похвалив их храбрость и честные правила князя Атажукина и вместе с тем милостиво объявил им, что они свободны и могут ехать к себе домой.
Черкесы удивленно переглянулись, не веря своему счастью, и один из них поспешно спросил переводчика:
— Правда ли это?
Вельяминов, узнавши от переводчика о заданном ему вопросе, громко расхохотался и спросил их:
— Почему вы сомневаетесь?
— Потому что это совершенно небывалое великодушие и милость со стороны русского начальника, — ответил черкес.
— Скажите князю Джанботу Атажукину, — продолжал Вельяминов, что лучше иметь дело с храбрым и честным врагом, чем с трусливым и бесчестным, и потому я вас, как храбрых и честных черкесов, возвращаю обратно к. нему. Прощайте и не забудьте передать князю все, что вы слышали от меня.
Как Атажукин, так равно все закубанские племена, были сильно изумлены мнимым великодушием красного генерала.[44]
Спустя год после освобождения этих черкесов, Вельяминов с отрядом своим пошел к белореченским черкесам и после жарких дел остановился лагерем около реки и послал к кн. Атажукину просить его приехать к нему на свидание, присовокупив:
— Я уверен, что князь уважит мою просьбу и приедет ко мне с полной уверенностью, что я не менее его уважаю свою честь и что после короткого свидания нашего он благополучно возвратится к себе домой.
Князь, получивши приглашение Вельяминова, в тот же день приехал к нему с десятью всадниками в полном вооружении и представился ему.
Князь и первостепенный уздень Кульшуку Анзоров были приглашены в ставку Вельяминова и, после длинных его советов и справедливых жалоб Атажукина, разговор их кончился тем, что князь дал слово принести покорность и, согласно желанию Вельяминова, водвориться на верховья Кубани, на Теберде. А генерал Вельяминов дал ему слово, что земля эта в количестве десяти тысяч десятин, кроме того, что Атажукин имеет в Большой Кабарде, будет утверждена за ним планом и актом.[45]
Таким образом, они взаимно друг другу понравились и, расставаясь, Вельяминов, по черкесскому обычаю, пожелал получить от князя в знак памяти его кинжал. Князь принявши его слова за шутку сказал:
— Я теперь весь вам принадлежу.
Когда его уверили, что генерал не шутит и действительно желает получить кинжал, то живо развязал пояс и положил кинжал на стол.
Вельяминов позвал адъютанта своего, который явился с бриллиантовым перстнем и ста червонцами, и в знак дружбы предложил их Атажукину. Князь, сильно покрасневши, принял перстень и тут же подарил его Анзорову, а от червонцев отказался.
Эпизод этот я давно слышал, но в 1842 г. я был на Кубанской линии у кн. Мамат Гирея Лоова, и мы по приглашению кн. Джанбота Атажукина поехали к нему в Теберду, где прогостили трое суток, и все написанное есть рассказ старика Кульшука Анзорова в присутствии Атажукина, к которому нельзя было не питать глубокого уважения.
Кн. Атажукин поехал с нами до Дахтамышевского аула к генералу Султану Азамат Гирею, пользовавшемуся у всех горцев большой популярностью.
Считаю не лишним передать то, что я слышал от него при завязавшемся между нами разговоре.
