Когда графу доложили о банкире, тот припомнил, как долго тот заставил его промучиться в своей приемной. Какое-то мгновение ему хотелось отплатить банкиру той же монетой, но поскольку до графа де Лозере уже дошли слухи о шатком положении Матье Дюрана, то граф был всерьез озабочен судьбой своего вклада, и интересы состояния перевесили интересы самолюбия. Он приказал немедленно впустить Матье Дюрана, и таким образом два самозванца во второй раз остались наедине друг с другом.
Характер Матье Дюрана отличался от характера господина де Лозере прежде всего умением быстро принимать решения и чувством собственного достоинства, которое находит удовлетворение даже в добровольном унижении, тогда как тщеславие господина де Лозере зиждилось на нерешительной натуре, использующей любые лазейки, лишь бы избежать подчинения, к которому вынуждают обстоятельства. Когда Матье Дюран очутился перед господином де Лозере, он не испытывал ни малейшего смущения и заговорил с ним прямо, как человек, твердо уверенный в своем решении. Он начал разговор так:
«Сударь, я пришел сдаться вам».
«Что вы имеете в виду, сударь?» – Граф скорее обеспокоился, чем возгордился, оказавшись хозяином судьбы человека, которого ненавидел больше всех на свете.
«Я вам все объясню, сударь», – предложил банкир.
Он без обиняков рассказал господину де Лозере о состоянии своих дел так же, как я попытался объяснить их вам, и закончил свое признание следующими словами:
«Как видите, сударь, ваши средства, которые вы мне доверили, совершенно гарантированы, и если вы сомневаетесь в моем слове, то, возможно, мои гроссбухи убедят вас…»
Господин Лозере внимательно выслушал Матье Дюрана и с радостью, которую ему удалось ловко скрыть, признал, что его вклад находится в полной безопасности. Убедившись в платежеспособности своего банкира, он хотел только взять жестокий реванш за оскорбление, которое тот нанес ему в недавнем прошлом, и, прервав Матье Дюрана на полуслове, сказал:
«Гроссбухи господ банкиров говорят все что угодно их хозяевам, ваш иероглифический или скорее резиновый язык доказывает богатство или нищету в зависимости от ваших нужд. Признаюсь вам, сударь, я ни на грош не верю подобным свидетельствам».
Банкир кусал губы, но он был полон решимости спасти одновременно свое состояние и свою репутацию и ради будущего пожертвовал настоящим. Дюран так ответил господину де Лозере:
«Меня не удивляет, сударь, что вы разделяете предрассудки светских людей относительно ведения учета и бухгалтерии в банкирских домах. Все эти бесчисленные записи, которые мы ввели, чтобы предупредить за счет их строжайшей взаимопроверки малейшие ошибки, представляются в глазах тех, кто их не понимает, лишь запутанным лабиринтом, в котором должны заблудиться любые заинтересованные исследователи. Я не могу сердиться на вас за ваши обвинения, но есть между нами нечто более прочное, более понятное: слово человека чести, и его должно хватить».
«А если, сударь, мне этого недостаточно?» – продолжал упорствовать граф.
«Вы сомневаетесь в моем слове?» – вскричал Матье Дюран.
«Предположим, я не сомневаюсь в вашей честности, сударь, но разве я не могу усомниться в ваших прогнозах? Состояние, подобное состоянию Матье Дюрана, разрушенное в несколько месяцев, разве свидетельствует оно о большой дальновидности и ловкости?»
«Вы забываете, что понадобилась революция, чтобы пошатнуть его!»
«Вы забываете, что вы один из тех, кто помог ей свершиться!»
«Мне кажется, я не обязан отчитываться перед вами за мои убеждения».
«Но вы обязаны отчитаться передо мной за мои деньги, сударь».
«Я это сделал».
«Мне не нужны слова, сударь. Когда я говорю, что мне нужны деньги, что они нужны мне завтра, я хочу слышать звон монет».
«Я дал вам понять, – банкир сжимал губы, чтобы не дать вырваться наружу ярости, которая раздирала его, – я дал вам понять, что это невозможно».
«Суд докажет вам, что нет ничего более возможного».
«Мне? Мне предстать перед судом?» – возмутился Матье Дюран.
«Да, именно туда отправляются бесчестные люди, которые не отдают своих долгов».
«Есть другое место, сударь, – высокопарно заявил банкир, – куда отправляются честные люди, которые отдают свои долги».
«Когда это случится, сударь, – сказал граф, – я подумаю, должен ли такой человек, как я, следовать туда за таким человеком, как вы».
«Вам придется принять это решение гораздо быстрее, чем вы думаете».
«Не быстрее, чем я того захочу, поскольку прежде ко мне должны вернуться мои капиталы».
«Вам не придется ждать долго».
«Я жду моих денег».
«До завтра, сударь».
«Я приготовлю вам расписку».
«Приготовьте и ваше оружие».
«Не заставляйте меня понапрасну тратить бумагу и чернила, прошу вас».
«Клянусь, вы ничего не потратите зря».
Банкир вышел.
Он немедленно отправился к себе и написал Дано и господину де Беризи. Затем он поехал к господину де Фавьери, честно объяснил ему положение и попросил взаймы, чтобы немедленно расплатиться с господином де Лозере.
