Ему исполнилось семнадцать, когда выровнялись обе стороны тела, нога не волочилась по земле, шаг был ровным и четким. Стройный и подтянутый юноша ничем не отличался от других, может быть, лишь рвением к учебе и спорту. После окончания школы он поступил в медицинский институт, который окончил с отличием. Имперский колледж в Лондоне пригласил его на стажировку в ведущую клинику в перинатальное отделение.
Вооруженный до зубов теорией и горьким опытом, он стал хорошим специалистом. Возглавил клинику, в которой принимали роды и лечили детей, родившихся с патологией. Иногда, когда ему надо было принять верное решение, он держал на ладони лист бумаги и смотрел на края. Бумага не сворачивалась в трубочку. Тепло организма собиралось в сердце и не требовало выброса. Он отдавал его маленьким детям, беспомощным и беззащитным, которые приходили в мир с доверием к взрослым.
С особо тяжелыми случаями он шел к профессору, который давно был на пенсии, но помогал ему дельными советами: «У меня был подобный случай, посмотрим, как мы с ним справились».
В свой день рождения, тридцать первого декабря, Игорь Петрович стоял у операционного стола. Он взял на руки малыша и улыбнулся в ответ на его требовательный крик:
– Добро пожаловать к нам!
Том не спал. Долгими ночами он слушал ворчание океана и задавал вопросы, на которые не мог ответить. Где она? В каких уголках вселенной нашла покой? Как могла бросить меня одного на полпути?
Пустая половина широкой кровати белела в темноте. Иногда Том протягивал руку, словно хотел убедиться в том, что рядом никого нет.
В эту ночь темнота душила и хватала за грудь сильнее обычного. Боль не давала дышать и толкала в сердце. Шаркая старыми тапками, он поплелся вниз за валерьянкой. Нащупал липкий пузырек на обычном месте и застыл. Послышались незнакомые звуки.
Он подошел к двери, еще раз прислушался и рывком толкнул ее от себя. В узкой полоске света, окруженной густой темнотой, сидел пес. От него веяло тоской и одиночеством, которые были знакомы Тому.
Они смотрели друг на друга и молчали. Потом хозяин медленно сказал:
– Заходи, бедолага, как оставить тебя на улице?
Том был писателем. Он жил один после смерти жены. Большой дом стоял между берегом океана и парком, в котором отдыхали городские жители. Видимо, кто-то из них и бросил собаку здесь, чтобы не заниматься ее оформлением в приют.
Утром писатель поехал в город, отыскал магазин «Кот и пес», купил прочный ошейник и всякой собачьей всячины. Приехал домой и позвал:
– Бадди, ты где?
Пес вылез из-под дивана и подошел к хозяину: факт признания имени свершился. Теперь надо было подыскать уголок для нового жильца. Том подумал и спросил:
– Будешь в моей комнате жить?
– Гав, – согласился Бадди.
По утрам и вечерам они гуляли по берегу океана. Том шел впереди, заложив руки за спину. Худая сутулая фигура отбрасывала тень на горячий песок, за которой бежал Бадди и тряс длинными ушами. Им было хорошо вдвоем, жена бы улыбнулась: «А ты так отчаивался!»
У Бадди были свои странности. Он отказывался от собачьего корма, обнюхивал и отходил в сторону: «Спасибо, я сыт!»
– Не нравится? Присоединяйся ко мне, – предложил хозяин.
К удивлению Тома, пес хлебнул суп, потом устроился поудобнее и начал с удовольствием ужинать.
Они гуляли поздним вечером по обычному маршруту, когда Бадди стал лаять. Том увидел взъерошенную кошку, которая не убегала от них.
– Не слишком ли много подарков? Нет, мы повернемся и пойдем домой, а ты грейся здесь! – сказал Том кошке и свистнул псу.
Бадди оборачивался назад и рычал, чтобы нахалка не шла за ними. А она подкрадывалась к ним короткими перебежками, едва касаясь лапками песка.
Прогулка была испорчена. Том оправдывался перед собой и разговаривал вслух с Бадди:
– Не могу же я подбирать кошек и собак по всему побережью? Опять какой-то негодяй оставил бедную кошку здесь. Что за люди бессердечные!
Но, в конце концов, Том сдался:
– Ну и ладно, места в доме хватит на всех. Трое в лодке, считая кошку.
Бадди сразу поставил гостью на место. Он первый ел из своей миски. Потом церемонно отходил назад и садился поодаль. Нахалка, которую Том назвал Китти, смело подходила к миске, поглядывая на Бадди. Быстро вылизывала остатки еды и садилась рядом. Потом начинала жеманно приводить себя в порядок. Том удивлялся – несмотря на шум и гам, мяуканье и тявканье, он стал спать по ночам. Боль переместилась глубже, притаилась и не била толчками в сердце, как прежде. Приступы аритмии стали реже и слабее.
День в хлопотах пролетал незаметно: открыл глаза – утро, прикрыл – обед, закрыл – ночь. Бадди оказался умным и находчивым. Научился удирать из дома. Том подглядел, как пес носом давит на дверную ручку и открывает входную дверь.
Китти влюбилась в Тома. Это была любовь с первого взгляда. Она обожала его. Мурлыкала с придыханием, ходила за ним следом и старалась провести ночь на его груди.
