– Сегодня был какой-то особенный день, – сказала Мамеха, как будто сама себе. – Поезд почти час стоял недалеко от станции Киото, и мы не могли выйти. Два молодых человека наконец выпрыгнули в окно. Думаю, один из них сильно ударился. А когда я наконец доехала до Ичирики, то у входа никого не оказалось, кроме бедной Тыквы, не понимающей, что происходит. Вы знакомы с Тыквой, Председатель?
До этого я не приглядывалась к Тыкве, но тут заметила на ней пепельно-серое кимоно с юбкой, расшитой бриллиантовыми точечками на фоне рисунка, изображающего горы и море, освещенные солнцем. Ни мое кимоно, ни кимоно Мамехи не могло сравниться с ним. Председателю также очень понравилось кимоно, и он попросил Тыкву встать и пройтись в нем. Тыква очень скромно встала и один раз повернулась.
– Я подумала, что не могу появиться в Ичирики в обычном кимоно, – сказала она. – Большинство кимоно в моей окейе не столь красивы, хотя американцы, кажется, вообще не видят между ними разницы.
– Если бы ты не откровенничала с нами, мы бы решили, что ты всегда носишь такие кимоно, – сказал Председатель.
– Вы издеваетесь? За свою жизнь я никогда не надевала такого роскошного кимоно. Я арендовала его в окейе, расположенной на нашей же улице. Вы не представляете, сколько они запросили за него!
Председателя позабавили ее слова, потому что гейша никогда не рассказывает в присутствии мужчины о таких деталях, как стоимость кимоно. Мамеха повернулась, чтобы сказать ему что-то, но Тыква перебила:
– Думаю, сегодня вечером будет кто-то очень важный.
– Может, ты имеешь в виду Председателя? – спросила Мамеха. – Ты не считаешь его важным гостем?
– Он сам знает, важный ли он гость. Я не хочу решать, так это или нет.
Председатель посмотрел на Мамеху и от удивления приподнял брови.
– Как бы там ни было, Саюри говорила о ком-то еще, – продолжала Тыква.
– Сато Норитака, Тыква, – сказал Председатель. – Это новый министр финансов.
– О, я знаю этого Сато. Выглядит как огромная свинья.
Мы засмеялись.
– Да, Тыква, – сказала Мамеха, – ты выдаешь такие вещи…
В этот момент дверь открылась, и вошли Нобу с Министром, оба раскрасневшиеся от холода. За ними шла служанка с подносом, уставленным закусками и сакэ. Нобу стоял, съежившись и переминаясь с ноги на ногу. После того как всех представили друг другу, Тыква сказала:
– Привет, Министр. Бьюсь об заклад, что вы меня не помните, но я очень много о вас знаю.
Министр влил в себя чашечку сакэ и хмуро посмотрел на Тыкву.
– А что ты знаешь? – спросила Мамеха. – Расскажи нам что-нибудь.
– Я знаю, что младшая сестра Министра замужем за мэром Токио, – сказала Тыква. – А еще знаю, что он занимался каратэ и сломал себе руку. Вы ведь знаете, как выглядит премьер-министр? – спросила она. – А встречали вы его хоть раз? Может, конечно, и встречали… Сейчас я приведу пример. Вы знаете, как выглядит Император, хотя ни разу не удостаивались чести встретиться с ним.
– Председатель встречался с Императором, Тыква, – сказал Нобу.
– Вы знаете, что я имею в виду. Каждый знает, как выглядит Император. Я это хотела сказать.
– Существует много изображений Императора, – сказал Нобу. – Нельзя же увидеть изображение рыбы.
– Там, где я выросла, водилось много рыбы. Моя мама часто говорила мне об этом, и я говорю вам, она выглядит так же, как то, что лежит здесь на столе!
– Как хорошо, что есть такие люди, как ты, Тыква, – сказал Председатель. – Благодаря тебе все чувствуют себя дураками в хорошем смысле.
– Это все, что я хотела сказать. Если кто-то хочет поиграть в «больших лгунов», вперед, начинайте.
– Я начну, – сказала Мамеха. – Вот моя первая история. Когда мне было около шести, я пошла за водой к колодцу в нашей окейе и услышала со дна колодца мужской кашель. Я разбудила хозяйку, и она вышла послушать эти звуки. Когда мы посветили фонарем внутрь колодца, то не смогли там никого обнаружить, но кашель оттуда раздавался до самого рассвета. Затем звуки прекратились, и мы их больше никогда не слышали.
– Вторая история будет более правдивой, – сказал Нобу.
– Вам придется послушать обе, – сказала Мамеха. – Вот вторая. Однажды я вместе с несколькими гейшами поехала в Осака на вечеринку в дом Акита Масайчи – известного бизнесмена, сколотившего свое состояние перед войной. После того как мы пели и пили несколько часов подряд, Акита-сан уснул на циновке. Одна из гейш повела нас в соседнюю комнату и открыла большой ящик, наполненный всякого рода порнографией. Там хранились порнографические гравюры. Некоторые были выполнены Хиросигэ…
– Хиросигэ никогда не делал порнографических гравюр, – сказала Тыква.
– Делал, Тыква, – сказал Председатель. – Я видел некоторые из них.
– А также, – продолжала Мамеха, – у него есть изображения европейских женщин и мужчин.
– Я хорошо знал Акита Масайчи, – сказал Председатель. – У него не могло быть коллекции порнографии. А первая история правдива.
– Неужели, Председатель, – сказал Нобу, – вы поверили в историю о человеческом голосе из колодца?
– Мне не обязательно в нее верить. Я просто думаю, Мамеха в нее сама верит.
