Мы встретили англо-португальскую армию на границе Испании и Португалии. Она стояла перед крепостью Альмейда и осаждала её. Войска занимали широкое плато, расположенное между речкой Туронес и той, что течёт в глубоком овраге и называется
Едва наши войска заняли назначенные позиции, генерал Луазон, не дожидаясь приказа Массены, чтобы предпринять одновременные действия, обрушился на деревню Оньоро, занятую шотландцами и отборной дивизией армии союзников. Атака была такой сильной и внезапной, что неприятель, хотя и защищённый крепкими домами, вынужден был покинуть свои позиции. Но он укрылся в старой часовне, расположенной на вершине огромных скал, возвышающихся над Оньоро, и выбить его с этой господствующей позиции стало невозможным. Массена приказал войскам занять деревню и все дома. Но этот приказ выполнили плохо. Дивизия Ферея, которой это поручили, увлеклась и, воодушевлённая первым успехом, встала перед Оньоро, подставившись под обстрел английских стрелков и пушки, расположившихся вокруг часовни. В довершение несчастья в наших войсках начался беспорядок из-за прискорбного события, которое надо было предвидеть.
В дивизии Ферея был батальон ганноверского легиона на французской службе. Мундиры у них были красные, как у англичан, но шинели серые, как у всей французской армии. Командир ганноверцев, у которого и без того много людей было убито нашими же солдатами при Бусаку, попросил, прежде чем войти в Оньоро, разрешение оставить своих солдат в шинелях, а не складывать их в мешки, как это было предписано. Но генерал Луазон ответил, что приказы отдаются для всего армейского корпуса. Это привело к жестокой ошибке: 66-й французский полк, посланный поддержать ганноверцев, сражавшихся в первой линии, в дыму принял их за англичан и открыл по ним огонь, а наша артиллерия, тоже введённая в заблуждение красными мундирами, накрыла их картечью.
Я отдаю должное храбрым ганноверцам, попавшим между двух огней, — они долго держались и не отступали ни на шаг. Но, в конце концов, имея много раненых и 100 человек убитыми, батальон вынужден был отступить и отойти к деревне. В этот момент в неё входили солдаты одного французского полка, которые, увидев красные мундиры, подумали, что их окружила английская колонна. В результате произошёл беспорядок, которым ловко воспользовался неприятель и снова занял Фуэнтес-де-Оньоро, чего не произошло бы, если бы командиры расставили у окон пехотинцев, как это приказал Массена. Ночь положила конец первым военным действиям, в которых у нас выбыло из строя 600 человек. Потери неприятеля были примерно такими же и коснулись в основном лучших его войск, шотландцев. Был убит английский полковник Уильямс.
Я никогда не мог понять, почему Веллингтон решился ждать французов в невыгодной позиции, в которую неловкий генерал Спенсер поставил английские войска до прибытия герцога. Действительно, союзники имели за спиной не только крепость Альмейду, которая загораживала им единственный путь к отступлению, но ещё и Коа, реку с очень крутыми берегами, подход к которой был чрезвычайно трудным. Если бы обстоятельства потребовали отступить, это могло бы привести к гибели англо-португальской армии. Правда, крутая и глубокая горловина Дос Касос защищала английский фронт, начиная с развалин форта Консепсьон вплоть до Наве-де-Авель. Но за этим пунктом края этого большого оврага становились пологими и даже совсем исчезали, переходили в болото, которое было легко перейти. Веллингтон мог бы использовать его, чтобы прикрыть край правого фланга, поставив там хороший полк с пушкой. Но английский главнокомандующий, забыв неприятности, которые имел при Бусаку, когда поручил партизанам Трента помешать французам обойти его армию через дефиле при Боялву, повторил ту же ошибку. Он доверил охрану болота Наве-де-Авель партизанским бандам дона Хулиана, неспособным противостоять линейным войскам.
