Было много разговоров о несчастьях, произошедших с нами на Березине, но никто еще не говорил о том, что большинства из них можно было бы избежать, если бы генеральный штаб лучше понимал свои задачи и свой долг и воспользовался бы ночью с 27-го на 28 ноября, приказав перевести через мосты обозы и особенно тысячи разрозненных солдат, на следующий день так затруднивших переправу. Действительно, хорошо устроив мой полк на бивуаке под Занивками, я вдруг заметил отсутствие моей собственной лошади, на которую был навьючен небольшой ящик и конторские книги эскадронов. Я подумал, что возчик и кавалеристы, эскортировавшие эту лошадь, ждали наведения мостов. Они действительно ждали этого на протяжении многих часов, но так и не появились. Тогда, обеспокоенный их судьбой, а также судьбой драгоценной ноши, которая была им доверена, я решил лично помочь их переправе, поскольку думал, что мосты полны людей. Я отправился галопом в этом направлении, и каково же было мое удивление, когда я нашел мосты
Именно в этом лишенном порядка лагере я впервые увидел солдат, возвращавшихся из Москвы. От этого зрелища душа моя преисполнилась скорбью! Все чины и звания смешались там: солдаты, офицеры и даже генералы, у которых не было ни оружия, ни униформы. Одетые в лохмотья, они вместо обуви носили на ногах лишь обрывки кожи или тряпки, плохо связанные веревками! В этой огромной шумной толпе смешались тысячи людей различных национальностей, громко говоривших на всех языках европейского континента, не имея возможности понять друг друга!
Однако, если бы в корпусе Удино или в гвардии взяли несколько батальонов, находившихся еще в полном порядке, они бы без труда оттеснили эту людскую массу за мосты: ведь, возвращаясь к Занивкам и имея лишь нескольких ординарцев, я один сумел как с помощью убеждения, так и силой заставить две или три тысячи этих несчастных переправиться на правый берег. Но мой главный долг звал меня вернуться к моему полку, поэтому мне пришлось направиться туда.
Проезжая перед главным штабом и штабом маршала Удино, я напрасно сообщал о том, что мосты свободны и что очень легко было бы заставить безоружных людей переправиться по этим мостам в тот момент, когда противник еще не вел против нас никаких действий. Мне ответили лишь уклончивыми словами, при этом каждый оставлял за своим коллегой заботу о руководстве подобной операцией[134].
Вернувшись на бивуак моего полка, я был приятно удивлен, найдя там капрала и восьмерых солдат, во время минувшей кампании надзиравших за нашим стадом. Эти смелые люди были крайне огорчены тем, что толпа
Рвение моего аджюдана г-на Бертье заставило его вернуться обратно по мосту, чтобы попытаться найти егерей, охранявших наши бухгалтерские книги. Этот смелый воин затерялся в толпе, не сумел вновь переправиться через реку, был взят в плен в сражении следующего дня. Я вновь увидел его лишь спустя два года.
Вот мы и подошли к самому ужасному моменту роковой Русской кампании… к переправе через Березину, происходившей главным образом 28 ноября.
