Последние пушечные выстрелы, какие я слышал в 1813 году, звучали во время битвы при Ханау, и этот день чуть не стал последним днем в моей жизни. Мой полк ходил в атаку
Я двигался в нескольких шагах впереди своих кавалеристов, за мной следовал штаб моего полка. Около меня находился трубач, обязанный по моему приказу подавать сигнал эскадронам о препятствиях, какие должны были встретиться на пути. Хотя деревья стояли на довольно большом расстоянии друг от друга, передвижение по лесу оказалось для кавалерии трудным, потому что земля была покрыта убитыми и ранеными солдатами, а также убитыми или умирающими лошадьми, оружием, пушками и зарядными ящиками, брошенными баварцами. Вполне понятно, что в такой ситуации полковнику, скачущему галопом по направлению к неприятелю среди пуль и пролетающих ядер и наблюдающему за местностью, которую должны пересекать его эскадроны, было трудно заниматься собственной персоной.
Поэтому здесь я целиком полагался на ум и находчивость моей великолепной и смелой турецкой кобылы по имени
Путь вперед мне преграждало громадное дерево, сломанное несколькими ядрами. Пройти с этой стороны было бы очень долго. Я крикнул трубачу, чтобы он наклонился, а сам лег на шею моей лошади и направил ее прямо к дереву, чтобы перепрыгнуть через него. Азолан прыгнула очень далеко, но этого оказалось недостаточно, чтобы миновать все кривые ветки дерева. Ноги моей лошади запутались в них. А зарядный ящик уже горел, и порох должен был вот-вот взорваться! Я уже думал, что пропал… Как вдруг моя лошадь, словно поняв, что нам обоим угрожает опасность, начала подпрыгивать на высоту 4–5 футов, с каждым прыжком удаляясь от ящика. И, выбравшись из ветвей дерева, она сразу бросилась в быстрый галоп, при этом вытянувшись стрелой и так низко летя над землей, что почти
Я вздрогнул, услышав взрыв. Скорее всего, я уже был вне пределов досягаемости осколков, потому что ни я, ни моя лошадь не пострадали. Но моему трубачу не повезло. Когда после взрыва полк вновь двинулся в путь, мы увидели, что несчастный юноша убит и ужасно искалечен осколками гранат. Его лошадь тоже разорвало на куски.
Моя храбрая Азолан уже однажды спасла мне жизнь в Кацбахе, так что теперь я был обязан ей жизнью во второй раз. Я погладил лошадь, и бедное животное, как бы выражая свою радость, начало громко ржать. Бывают моменты, когда начинаешь думать, что некоторые животные намного умнее, чем обычно считается.
Я очень жалел моего трубача, своей смелостью заслужившего любовь всего полка. Он был сыном преподавателя коллежа в Тулузе, учился в школе и очень любил декламировать латинские стихи. За час до смерти бедный мальчик, заметивший, что почти все деревья в лесу Ханау оказались буками, чьи ветви простираются очень далеко и образуют некое подобие крыши, счел ситуацию достойной того, чтобы прочесть эклогу Вергилия. Это сильно рассмешило маршала Макдональда. Он, проезжая в этот момент перед нами, воскликнул: «Вот юноша, чья память не ухудшилась от всего того, что его окружает! Наверняка стихи Вергилия читают под огнем вражеских пушек впервые!»
«Тот, кто пользуется мечом, погибнет от меча», — говорится в Священном Писании. Это высказывание применимо не ко всем военным, но в эпоху Империи оно было справедливо для многих из них. Так, Гинде, который в октябре 1806 года убил в бою при Заальфельде принца Людвига Прусского, сам был убит в битве при Ханау. Несомненно, именно боязнь подобной судьбы заставила русского генерала Чернышева бежать перед лицом опасности.
