– Понимаю, – сумрачно откликнулся Валентин.
– Ну вот… вот и хорошо… Значит, не против. А я, признаться, боялась…
– Меня?
– Да не тебя… того, что ты не согласишься…
– Так ведь не я замуж иду… Ты к нему, что ли, переедешь?
– Как можно! У него ведь комнатка всего семь метров. Семь. А у нас – двадцать четыре!
– А мы… а нам же куда?
– Кому это – нам?
– Ну, нам с Юлькой…
– А при чем тут Юлька? Она не твоя. У нее хозяин есть… А тебе мы угол выделим. Шкафом заставим, а как с деньгами соберемся, может, и перегородку какую поставим…
Валентин молчал. Что он мог сказать матери?
– Мы хорошо все придумали с Алексеем Александровичем. Будешь, как в отдельной комнате жить… Согласен?
Валентин промолчал, только пожал плечами и собрался, было, встать из-за стола.
– Нет, нет, – испуганно заговорила мать, – не все еще… не все…
– Что еще?
– Ты большой уже, взрослый почти, – заторопилась Настя, забыв, что уже только что это говорила. – Ты только не обижайся, не обижайся на Алексея Александровича… Ты пойми…
– Да что такое?
Он вот что говорит… Он говорит, что пора… что неплохо было бы тебе пойти куда-нибудь работать. Учеником сперва. А там, глядишь, и специальность приобретешь. А учиться, если захочешь, так сможешь потом, попозже, и в вечерней учиться… Многие даже вечерние институты кончают… Вот у них…
Валентин встал, резко оттолкнув стул так, что тот с размаху ударился о шкаф.
Секунду он сверху вниз смотрел на красную, возбужденную мать. Ее растерянность вызвала в нем мимолетную жалость, но обида и раздражение тут же начисто смыли это чувство. Он сказал резко, сухо:
– Скажи своему… Алексею Александровичу, что его хлеб я есть не буду. Пусть не волнуется!
И, свистнув Юльке, выбежал из комнаты…
… А наутро, после длинного ночного разговора с дядей Колей, они все втроем – дядя Коля, Валентин и Юлька – явились к начальнику.
– Вот, – решительно начал дядя Коля. – Подсобника привел, Виктор Николаевич.
– Как подсобника? А Василий?
– Жена Васина давно мечтает хоть один летний от пуск с ним вместе провести. Повезут ребятишек к матери, в деревню.
– Так ведь у нас со штатами знаете как, Николай Петрович… У нас одна единица – коллектор.
– Научится! Он парень смышленый. И образованный. Я вот научился, а у меня всего семь классов-то.
– Не могу, знаете ведь, без квалификации…
– Так мы же разовых берем! Пока так, а зимой он уже паспорт получает…
– Паспорт? А я думал, тебе уже, по крайней мере, восемнадцать – вот какой вымахал. Нет, решительно не могу… Разве что на лето… Да нет, у нас на разовых только тридцать рублей в месяц отпускают… А без зарплаты… Нет, решительно – не могу!
– А не надо, не надо ему зарплаты! – заторопился дядя Коля. – Мы его просто на свой кошт возьмем. Ну, вроде – сын полка, что ли…
Начальник засмеялся.
– И собаку его – тоже на свой кошт? Как дочь полка?
– Ну, это уже моя забота… А вы что, не узнали ее? Это же Юлька!
– Что вы говорите? Какая красавица! А была – облезлый лисенок! И только!
Юлька, тотчас поняв, что говорят о ней, и не просто говорят, а хвалят ее за что-то, оторвалась от колена юноши, подошла к начальнику и доверчиво подсунула голову под его руку.
Тот рассеянно потрепал ее по лбу и обратился к юноше:
– Школу ты ведь еще не кончил? В какой класс перешел?
– В девятый.
– Что ж, дальше учиться не хочешь?
– Да хочет, хочет, – не дал ему ответить дядя Коля. – Но вот… ну, скажем, по семейным… не может сейчас… Поработает у нас года два, ну и пойдет в вечернюю… А там…
– По семейным, значит, – задумчиво произнес начальник. – Ну, что ж, попробуем. Зовут тебя как?
– Валентин.
– Как торжественно! А мать тебя как называет, товарищи? Валя?
– Нет. Все так и зовут – Валентин.
– Ну, Валентин так Валентин. Что ж, говорю, попробуем. А собаку куда же? Неужто с собой?
– Так ведь это – Юлька! – уже уверенно и радостно сказал дядя Коля.
– Ладно. Когда приступишь? Только помни – зарплата у нас…
– Да ладно, договорились. О зарплате не поминайте больше, – деловито перебил начальника дядя Коля. – А приступать – сегодня же… сейчас в смысле… Пошли. Перетащим в машину все, что нужно, и поехали…
Юлька спокойно двинулась вслед за направляющимся к двери Валентином. У порога она обернулась, махнула хвостом и вежливо улыбнулась начальнику.
– Ишь, признала за своего, – рассмеялся дядя Коля. – Ну, иди, иди, я сейчас…
Во время обеда, который вся группа ела у вбитых неподалеку от опытного поля козлах, на широкой, необструганной доске вместо столешницы, Юлька сидела поодаль, чуть отвернувшись, словно хотела подчеркнуть, что она – собака воспитанная и не любит попрошайничать. Когда начальник, не удержавшись, хотел кинуть ей кусок намазанного маслом хлеба, Валентин строго сказал:
– Не надо. Она к этому не приучена. Мы со стола ей никогда ничего не даем… Она собака, не кошка…
– Извини, – смутился начальник. – Это действительно нехорошо…
