Убежденный, что это я являюсь причиной ее слез, и желая их осушить, я швырнул ей на колени сотню цехинов; улыбка вернулась на ее уста, и ее хорошее настроение возросло пропорционально величине суммы. Я рассказал ей про эпизод с маской в Ридотто, и мы начали обсуждать образ наших действий с ее братом. Поскольку золото единственно имело магическую власть производить впечатление на этого скота, нам пришла в голову идея внушить ему, что я обладаю искусством создавать этот металл, – дело, которое было легко исполнить. Эта невинная шутка могла позднее стоить мне жизни. Его сестра подсказала мне, что в этот момент он находится в Ридотто, откуда не собирается выходить. Я направился туда к нему; он посмотрел на меня, не приветствуя, как если бы я был незнакомец. Я вступил в игру горстью золота, которая в несколько минут умножилась с необычайным везением и произвела волшебный эффект; человек, который не удосуживался узнать меня в начале вечера, начиная с этого момента вдруг стал утопать в изъявлениях вежливости и разного сорта ласк. Он унизился до того, что попросил одолжить у меня десяток цехинов. Я дал ему двадцать, с которыми он получил шанс заиметь двадцать других. Он захотел мне вернуть эту сумму, которую я убедил его сохранить, как приносящую ему удачу, что и действительно случилось. Мы вышли вместе; он более не владел собой. Дорогой он попросил у меня прощения за то, что произошло накануне, и извинился за то, что потерял огромную сумму, что выманил у меня, дойдя в своей наглости до того, что назвал ее займом и заверил меня, что намерен отдать ее с первых же своих выигрышей. Я поблагодарил его за это намерение, сказав, что эта потеря должна рассматриваться лишь как несчастный случай, я избавил его от нее, я дошел даже до того, что пообещал ему, что если он согласится быть благоразумным и пообещает не задавать мне никаких вопросов, я буду счастлив время от времени предоставлять мой кошелек в его распоряжение. Он сжал меня в своих объятиях, уверяя, что никогда не проявит нескромности, выспрашивая мои секреты, каковы бы они не были; затем он попросил подождать его по пути в книжной лавке и побежал рассказывать сестре чудеса на мой счет; в то же время он распорядился снова поселить меня в апартаментах, что я у него занимал, и которые он заставлял было меня покинуть. Несколько недель мы жили в самой полной гармонии. Наша удача в игре была постоянна и позволяла нам удовлетворять наши вкусы в тратах. Но я не мог обойти молчанием эпизод, который, будучи еще более необычным, чем может показаться, был столь же правдив, как и те события, что случились со мной, и о которых я еще расскажу.
В первое воскресение поста, шаря в карманах, чтобы навести порядок в моих бумагах, я наткнулся на карту, что дал мне человек в маске в Ридотто. Отдохновение разума, которым я наслаждался в этот момент, позволило мне удовлетворить возникшее чувство любопытства. Я решился продолжить авантюру и подался по указанному адресу. Вид окрестностей не показался мне обещающим больших сложностей в завершении дела. Я постучался несколько раз в дверь без ответа, наконец, дверь отворилась с помощью веревки, протянутой сверху лестницы. Я поднялся, не встретив ни слуги, ни провожатого, и, оказавшись перед дверью комнаты, вошел туда. Она была пуста; на шум, что я произвел, из соседнего помещения вошел старик, черты которого не показались мне совсем незнакомыми. Он был одет с приличной простотой, лицо почтенное, черты тонкие, голос проникал до души, внушая большую симпатию. Он приветствовал меня церемонно, взял за руку и ввел в кабинет, который служил ему библиотекой, предложив сесть.
– Я благодарю вас, добрый молодой человек, за ваш визит, – сказал он мне, – не от меня зависит, если он окажется для вас не полезен.
Я собрался ответить, но он не дал мне времени, попросив выслушать его, не прерывая, затем продолжил:
– Я очень стар, вы видите; мне более семидесяти восьми лет; по законам природы мне осталось мало жить, но, прежде чем покинуть этот мир, я хотел бы загладить один грех, что лежит на мне. Я остановил свой взгляд на вас, чтобы вы помогли мне достичь этой цели.
– На мне?
– На вас. Если не учитывать тяжести лет и сердечных тревог, я – один из самых счастливых людей на земле. Не судите обо мне по той просьбе, что я высказал вам в Ридотто, а также по скромности моего внешнего вида; я богат, здоров и телесно и умственно, за мной нет ни долгов, ни угрызений совести, я хочу, чтобы вы в это поверили. Прежде, чем задать вам вопрос, я хочу довести до вашего сведения, кем я был и кто я сейчас.
