Этот дворянин, имевший по меньшей мере двенадцать или пятнадцать тысяч ливров ренты и даже подумывавший увеличить свое состояние выгодной женитьбой, прислушался к моим доводам, нашел их основательными и признался, что весьма мне обязан. И впрямь, я тоже думаю, что, не случись тогда рядом меня, он бы все-таки не сдержался и совершил какой-нибудь опрометчивый шаг. Но после того, как он успокоился, мы думали лишь о развлечениях — либо об охоте, либо о посещении его соседей. И когда мы меньше всего об этом помышляли, ему представился случай удовлетворить свою месть. В его парке вдруг затрубил охотничий рог, что очень нас удивило, — ведь мы оба еще были дома и только собирались обедать; услышав эти звуки, мой приятель вскочил из-за стола и побежал в кухню, где держал ружья. Я тотчас последовал за ним, и мы поспешили в парк, взяв по ружью. Мимо промчалась свора собак, гнавшая улепетывавшего по просеке зайца, и граф де Ла Шапелль, бросив взгляд на того, кто трубил, опознал по цветам одежды доезжачего своего врага. Я видел, что он хочет застрелить браконьера, — он даже прицелился в него, — но, видимо, решив, что отомстит гораздо лучше, если поубивает собак, сделал три выстрела, да так, что все попали в цель. Он и мне предложил последовать его примеру, но я, видя, что в нем всколыхнулась прежняя вражда, и не подумал ему уступать: его недруг мог показаться в любой момент, и на случай такой встречи было бы неплохо иметь заряженным хотя бы одно ружье. Тем временем доезжачий, который трубил только чтобы подозвать собак, увидев, что не дождется ничего, кроме пули, убежал просекой в ту же чащу, откуда явился, и собаки повернули следом — то ли это были плохие гончие, то ли их устрашила судьба товарок.
Граф де Ла Шапелль, которому теперь уже не на ком было выместить гнев, решил немедля отыскать самого виконта де Мелёна, не сомневаясь, что тот где-то поблизости. Услышав у стен парка конский топот, он подумал, что это и есть его обидчик со всеми сопровождающими. Но я предупредил: пусть лучше удовлетворится совершенным; ведь если Мелёну взбредет в голову не оставлять это дело без последствий, то оправданием ему, графу, послужит то, что его врагом, оказывается, был и чудом спасшийся доезжачий, а не только Мелён, чьи собаки были убиты; к тому же виконт своими жалобами мог даже добиться для обидчика тюрьмы — то есть дела для графа могли повернуться как угодно, если тот не послушает дружеского совета. Он согласился; однако стоило нам вернуться домой, как приехал один местный дворянин по имени Шизи, из числа друзей виконта де Мелёна, и граф де Ла Шапелль, знавший об этом, решил, что разговор пойдет о недавнем происшествии. Но тот, не подав виду, сел с нами за стол и за обедом вел речь совсем о других вещах. Мы решили было, что он заглянул случайно, и перестали опасаться, — но сильно ошиблись: он был нарочно послан Мелёном с единственной целью — выведать, сколько нас в доме. Пообедав, лазутчик, вероятно, вернулся к нему и передал, что нас всего двое, — и вот четверти часа не прошло, как явился виконт, а с ним пятеро или шестеро спутников, все верхом. Заметив их еще до того, как они въехали на подъемный мост, граф де Ла Шапелль схватил стоявшее рядом ружье, и я понял, что этой истории еще далеко до конца. Мы с нашими людьми вышли навстречу Мелёну, который не отваживался ступить на мост. Едва завидев нас, он потребовал у графа де Ла Шапелля своих собак, но, когда тот прицелился в него, счел за лучшее не дожидаться ответа и ускакал. Вне всякого сомнения, правильный поступок: еще мгновение — и он уже никого не смог бы оскорбить. Шизи и все остальные последовали его примеру, тоже вовремя отступив.
