Мама Софико – великая Верико Анджапаридзе. Эти три слова уже стали неразрывны: если «Верико Анджапаридзе», то обязательно «великая». И это в высшей степени объективно.
Кстати, в грузинском языке окончание «ко» после имени – дань большой любви. В переводе на русский имена моих героинь можно было бы написать так: Верочка и Сонечка.
Даже в энциклопедии написано – «Верико Ивлиевна Анджапаридзе» и «Софико Михайловна Чиаурели». Ну о ком еще, как не об истинных любимицах, можно было бы написать даже официальным слогом – Верочка Ивлиевна и Сонечка Михайловна…
Итак, настало время представить Верико Анджапаридзе.
Она появилась на свет в Кутаиси, в княжеской семье известных юристов. Календарь показывал 6 октября 1897 года. Правда, говорили, что это не совсем точный год ее рождения.
Верико оставалась женщиной до своего последнего дня, и напоминание о возрасте выводило ее из доброго расположения духа едва ли не быстрее, чем любая ругательная рецензия. Впрочем, таких, кажется, и не бывало.
Она была совсем малышкой, когда великий грузинский поэт Акакий Церетели, подняв ее на руки, провозгласил: «Верико – добрая волшебница ХХ века! Вот увидите – в новом столетии она прославит свою родину!»
Так оно и случилось. Уже при жизни Анджапаридзе называли великой. Все ее роли неизменно становились легендами.
Была ли она счастлива в жизни вне театра? Как и у всех, ответ на этот вопрос однозначным быть не может.
Она не была очень красива. Но все равно при встрече с ней у молодых людей начинало сильнее биться сердце.
Не стал исключением и молодой выпускник школы живописи, ваяния и зодчества Михаил Чиаурели. Ему было 24 года, и он, как это часто бывает, случайно оказался в театральной студии, где играла Верико.
Спустя годы Михаил Чиаурели опишет этот день: «Кто-то воскликнул, вот Верико идет! Не смогу объяснить, что меня так взволновало в ту минуту. Сам удивляюсь. Наверное, какое-то необъяснимое предчувствие все же существует и преодолеть его невозможно. Но вот… Воцарилась тишина. Широким шагом вошла женщина, одетая в длинное шелковое платье. Необыкновенно высокая шея. Чуть великоватый нос. Непослушная грива волос. Поздоровалась со всеми, но мне почему-то показалось, что на меня она взглянула с особым вниманием. Я видел ее впервые. И видел только ее! Так получилось, что она села рядом со мной. Какое счастье!»
Присутствующие попросили Верико прочесть стихи. Она отказалась. И лишь когда с той же просьбой к ней обратился Чиаурели, вдруг согласилась. Недаром у судьбы есть второе имя – случай. И эта встреча, и чтение стихов… То было начало.
«Во мне словно открылась какая-то новая вселенная, и как же она была не похожа на обыкновенный мир», – вспоминал потом свои ощущения Михаил Чиаурели.
На момент встречи и Верико, и Михаил были не свободны. Чиаурели женат, а Анджапаридзе помолвлена с поэтом Шалвой Амирэджиби, выйти за которого перед смертью ее просил отец.
Она не могла ответить отказом, и в 1919 году свадьба состоялась. Рассказывали, что, выйдя после венчания из церкви, Верико едва не потеряла сознание. Среди гостей тут же пробежал шепоток: «Дурная примета».
И правда, у супругов в скором времени умерла только что родившаяся дочь. Брак был обречен, и спустя шесть лет Верико и Шалва расстались. Амирэджиби уехал в Париж, а Верико… связала жизнь с тем самым скульптором, которому было суждено войти в историю мирового кино. 
