Не люблю говорить о политике, но куда от нее денешься. Беда прежнего грузинского руководства заключалась в том, что президент Шеварднадзе был оторван от реальной жизни народа и верил благостным докладам своего окружения.
Шеварднадзе, когда стал президентом, был уже в годах. Его привезли в 1992 году в стра-а-ашную, раздробленную Грузию. У нас не было ни электричества, ни газа. Приходилось во дворах разводить костры, чтобы приготовить еду. Ведь я только тогда поняла, что газ нам дает Азербайджан, а электричество – Россия. И Шеварднадзе начал постепенно наводить порядок. Но к 1997 году он уже был окружен теми, кто не допускал его к простому народу. И он, видимо, полагал, что все прекрасно.
Знаете, у меня была возможность напрямую разговаривать с президентом. Эдуард Амвросьевич приходил на все премьеры нашего театра. Я откровенно говорила ему о проблемах. Я актриса, и мне терять нечего – ни власти, ни должности, ни дома меня лишить нельзя.
Когда я сказала Шеварднадзе, что он страшно оторван от народа и не те люди его окружают, он ответил: «А что мне делать? Я же не могу привезти людей с Марса!»
Это уже было издевательством. Что ж, ни одного честного и здравомыслящего грузина, что ли, не осталось? И тогда мне стало ясно, что ничего путного Шеварднадзе не сделает.
А сейчас пришла новая кровь. Да, молодежь делает ошибки, им надо подсказывать, советовать. Главное то, что нынешние руководители лишены комплекса раболепия. По-настоящему Россия и Грузия изменятся лишь тогда, когда на смену всем нам придет новое поколение.
Наши внуки, которые не будут помнить об СССР и станут жить в другом мире.– Зачем лезть в чужую семью, во взаимоотношения между мужем и женой? Я же не говорю, что мы во всем правы. Ошибки бывают у всех. Не родился еще человек, кроме Господа, который бы не ошибался.
Мой отец безоговорочно верил Сталину. И я часто думаю, что лучше – верить в какого-то человека или пребывать в том безверии, в котором мы оказались сейчас? Произошло абсолютное крушение идеалов…
