– Алексей Иванович, передайте вашим в Москве, что у меня нет никакого желания с ними воевать. Но пусть они запомнят: на каждый выпад против меня в советской прессе я немедленно же отвечу статьей по какому-нибудь принципиальному важному для вас вопросу.
И что же? Москва оставила меня в покое. Я могу сказать, что большевики меня «подбили» и все же не «добили», морально не смогли уничтожить.
Так закончилась эта газетная война.
В моих воспоминаниях был бы пробел, если бы я не отметил, что и после Москвы, помимо московских газет, меня всячески старались скомпрометировать. Подробнее эти вопросы я освещу позднее, если моим воспоминаниям суждено будет выйти в более полном объеме. Пока же отмечу, в 1931 году, на другой день после моего приезда в Париж, я получил следующее письмо:
«Милостивый государь Карл Вильюмович,
От адмирала М.А. Кедрова я узнал, что Вы изъявили желание повидаться со мной и переговорить по некоторым вопросам, касающимся положения в Советской России.
Я буду очень рад с Вами встретиться. Может быть, Вы найдете возможность заехать ко мне в субботу в три часа.
Примите уверения в совершенном моем уважении.
Генерал-лейтенант
Евгений Карлович Миллер,
6, rue du Renard, Paris IV,
Париж, 7 мая 1931 года».
Это письмо меня очень поразило. Я решил, что все это не так просто, где-то тут кроется желание меня скомпрометировать. Конечно, я был далек от мысли, что в этом плане участвует сам генерал. Однако подозревал, на основании наблюдений и опыта, что около генерала много людей не совсем надежных, если не сказать больше. Да, я был убежден в том, что через адмирала Кедрова действует его знакомый, который, в свою очередь, от кого-то проведал, что бывший латвийский посланник хочет встретиться с Миллером, и понял: тут орудовал некий агент ГПУ. Конечно, ни М.А. Кедров, ни Е.К. Миллер ничего плохого не могли даже предполагать. Но что произошло бы, если бы я принял приглашение генерала? Совершенно уверен, об этом немедленно стало бы известно в Риге. Наши газеты первыми написали бы об этом, тотчас «информацию» с радостью перепечатали бы советские органы, словом, поднялся бы шум на весь мир. Конечно, эти обличительные статьи имели бы самые громкие язвительные заголовки. В них рассказывалось бы о том, как бывший посланник Латвии, приехав в Париж, тотчас нанес визит белогвардейцу Миллеру и как эта «обнаглевшая шайка» теперь орудует против России. Естественно, могли бы задать вопрос, что именно я искал у генерала, и мое положение стало бы весьма неловким.
Сообразив все это, я ответил генералу:
«Глубокоуважаемый генерал.
Получил Ваше письмо, в котором Вы указываете, что узнали от адмирала Кедрова о моем желании повидаться с Вами для переговоров по некоторым вопросам о Советской России, и был немного удивлен, ибо не имел намерения тревожить Вас по этим вопросам и никому ничего не говорил.
Примите уверение в совершенном моем почтении и уважении».
Было неприятно посылать это письмо, не хотелось обижать генерала, однако я сделал это, движимый подозрениями.
Когда вечером ко мне в отель «Континенталь» пришел французский посол Эрбетт, я ему обо всем рассказал. Он одобрил мой поступок и познакомил с шефом французской секретной полиции, который случайно находился в этом же отеле. Тот высказался о моем несостоявшемся знакомстве с Миллером:
– Беда русских генералов в том, что они сами не знают, кто их настоящий друг, кто враг, кто агент.
Если бы Миллер, получив мое письмо, задумался, почему я так написал, возможно, стал бы более осторожным и не пал жертвой политического бандитизма, как это случилось с Кутеповым и многими другими. Простота, доверчивость, излишняя бесконтрольная вера в людей всегда были и будут плохими помощниками в политической борьбе.
Я решил, что гораздо более важно заняться созидательной работой, а не газетной войной, хотя и она затрагивала весьма серьезные и принципиальные вопросы.
Против децентралистических стремлений Москвы и Берлина по отношению к Средней Европе я начал организовывать союз государств самого севера Средней зоны Европы под названием «Балтийская уния». В него входили все малые и средние государства Балтии: Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Швеция, Норвегия и Дания.
Я остановился на них потому, что у них нет спорных вопросов, которые нельзя было бы решить мирным путем, нет стремления расти одному за счет другого. Они, каждое по-своему, могут чувствовать себя спокойными и великими просто по своему духу. Конечно, это был чисто платонический союз, созданный с целью пропагандировать объединение Средней северной зоны Европы.
Лозунг союза – La mer Baltique nous unit, rien ne nous sépare («Балтийское море нас соединяет, а не разъединяет»).
