Не в состоянии приехать в аэропорт в правильное время, путешественник начинает слоняться около здания. Он не то чтобы застрял в настоящем – скорее, он там, где нет ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. В некой искажённой реальности. Никто не в силах его понять. Под влиянием растущего чувства страха и одиночества он превращается в человека, который совсем ничего не делает. Нет, точнее, в человека, который не может ничего сделать.
Бездумно сидел в машине, остановившись посреди дороги. Я не знал, почему там оказался. Сзади подъехал полицейский патруль. Молодой парень постучал в стекло. Лицо незнакомое.
– Что вы здесь делаете? – спросил он меня.
– Сам не знаю.
– Где вы живёте?
Порывшись, я достал свидетельство о регистрации автомобиля и протянул ему.
– Водительские права тоже, пожалуйста.
Я показал и права.
Полицейский, изучающе меня осмотрев, спросил:
– Что привело вас сюда посреди ночи?
– Говорю же, не знаю.
– Следуйте за мной. Вы ведь сможете вести машину?
Полицейские включили мигалку, и, следуя за ними, я доехал до нашей деревни. Лишь дома я понял, что делал на той дороге: я направлялся к Пак Чутхэ, чтобы найти Ынхи.
Захотел пить и открыл холодильник. Увидел человеческую кисть, завёрнутую в пластиковый пакет. Это в самом деле рука Ынхи? Не могу избавиться от этой мысли – ведь иначе как часть трупа могла оказаться у меня во дворе? Пак Чутхэ жив и посмел подбросить мне это. Он предлагает мне поиграть. Но я не могу даже добраться до его дома. А если бы мне и удалось там оказаться, очевидно, что я не смог бы с ним справиться. Меня затрясло от отчаяния. Я был настолько беспомощен, что не мог помешать мерзавцу издеваться надо мной.
Перевернул всю комнату в поисках визитки, которую оставил мне детектив Ан. Хотел ему позвонить. Теперь, когда мне нечего больше терять, я ничего не боюсь. Однако сколько я ни искал, всё было напрасно. Мне не оставалось ничего другого, как набрать единый номер полиции. Я всё им сказал. Что моя дочь, вероятно, убита. Что я знаю преступника. Чтобы приезжали как можно скорее. До того, как я всё забуду.
Во время путешествия рассерженный Эдип убил человека. И забыл об этом. Когда я читал предание об Эдипе в первый раз, подумал, что это невероятно. Забыть об убийстве.
Когда в Фивах распространилась моровая язва, Эдип, к тому времени ставший царём, повелел найти преступника, на злодеяния которого разгневались боги. Но не прошло и дня, как он осознал, что сам является этим преступником. Интересно, что он почувствовал в тот момент. Стыд? Вину? Он должен был бы почувствовать стыд за то, что женился на собственной матери, и вину за то, что убил собственного отца.
Я вижу в Эдипе своё зеркальное отражение. Безусловное сходство, но левая и правая стороны поменялись местами. Как и я, он был убийцей, но не знал, что убитый им человек – его родной отец, а позже и вовсе забыл о своём преступлении. Именно поэтому последовавшее осознание сокрушило его. Я же с самого начала знал, что убил отца, я готовился его убить. И всегда помнил об этом. Мои остальные убийства были рефреном первого. Каждый раз, когда мои руки окрашивались кровью, я понимал, что в каком-то смысле повторяется первый случай. Однако к концу жизни я забуду обо всех совершённых убийствах. А стало быть, нет нужды пытаться простить себя. Хромоногий Эдип – мужчина в расцвете сил, впервые познавший истину в зрелом возрасте; я же превращаюсь в ребёнка. Становлюсь фантомом, который ни за что не несёт ответственности.
Путь Эдипа – это путь от неведения к забвению и от забвения к краху. Мой путь лежит в строго обратном направлении. От краха к забвению, от забвения к неведению, и на этом целомудренном неведении и закончится.
Сыщики в штатском постучали в ворота. Я при полном параде вышел и открыл дверь.
– Вы по поводу моего заявления?
– Так точно. Ким Пёнсу?
– Да, это я.
Я протянул им пластиковый пакет.
– Говорите, притащила собака?
– Именно так.
– Позволите здесь осмотреться?
– Здесь нет смысла ничего искать. Надо арестовать преступника.
– Вы знаете, кто преступник?
– Его зовут Пак Чутхэ. Он приезжает сюда поохотиться, а вообще занимается недвижимостью.
Я услышал, как кто-то негромко рассмеялся.
Мужчина, стоявший позади остальных, вышел вперёд.
– Вы меня имеете в виду?
Это был Пак Чутхэ. Он пришёл вместе с полицией. У меня подкосились ноги. Я переводил взгляд с одного на другого. Неужели они знают друг друга?
Указывая на Пака, я прокричал:
– Хватайте его!
Пак улыбался. По моим ляжкам хлестнуло и полилось что-то горячее.
– Вы обмочились.
Сыщики фыркали от смеха, не в силах сдержаться.
Дрожа всем телом, я шлёпнулся на крыльцо. Во двор ввели служебных овчарок.
– Покажи ему ордер. Хотя не уверен, поймёт ли он, что это такое, – скомандовал детектив, мужчина лет сорока, одетый в кожаный пиджак, и его молодой коллега протянул мне лист бумаги.
– Видите ордер? Мы начинаем обыск.
На краю двора овчарка потыкалась носом в землю и три раза коротко гавкнула. Полицейские в форме принесли лопаты и стали копать.
– О, нашли.
– Только странно это…
