Я высказал все и ушел из ординаторской, меня всего трясло. Как я ненавидел в эту минуту Галину Павловну и рыжую Любу! Сильно я тогда обиделся. С заключенными, наверно, так не обходятся, как обошлись со мной. На дворе стояли 45-50-ти градусные морозы, а меня в тяжелом состоянии выгнали, как щенка. До вокзала меня довез конюх. На станции Богдановичи у меня начались сильные боли и на машине скорой помощи меня увезли в поликлинику. Через несколько часов, когда боль утихла, меня обратно привезли на вокзал. В Катайске снова пришлось обращаться за медицинской помощью. До Шатрово я думал, что не доеду. Сразу же с шатровского вокзала мне пришлось идти в больницу. Домой вернулся только вечером.
Весь остаток зимы я чувствовал себя плохо. Чуть ли не ежедневно меня беспокоил желудок. С грелкой не расставался. А в марте 1965 года мне совсем стало плохо. Никакого спасения. Меня на машине увезли в больницу. Лечил меня старейший врач больницы Давыдов Ларион Иванович. Пролежал до мая. Боли за это время прекратились, и общее самочувствие стало много лучше. Накануне майского праздника я уехал домой.
В начале июня 1965 с Вовой ездили в Свердловск. Пробыли там недолго, всего два дня, но кое-где сумели побывать. Были в зоопарке, целых две пленки израсходовали на фотографирование зверей и птиц. Ходили в цирк. Очень понравилось – выступали дрессированные медведи. Заходили во Дворец пионеров. Хотели и в краеведческом музее побывать, но там как раз был ремонт. Ночевали у Мальцева Геннадия. Почти всю ночь смотрели телевизор. Вова первый раз был в таком большом городе, и я надеюсь, что впечатления о такой поездке у него сохранятся надолго. На обратном пути заезжали к Шуре.
А в июле месяце 1965 с Шурой ездили в Тюмень. Вперед на самолете, а обратно автобусом. Ночевали только одну ночь, а на следующий день уже поехали домой.
В августе начался покос. Нынче косили уже и Шура, и Вова. Шура, та уж хорошо косит.
Перед самым Октябрьским праздником меня снова скрутило. Увезли в больницу в тяжелом состоянии. Пролежал я там полтора месяца. Сначала лечился у Николая Ивановича Максимова, а потом у Бахаревой Анастасии Михайловны. Из больницы я приехал перед Новым годом. Надо было мне еще полежать, но из дому пришло письмо, чтобы срочно выезжал. Пришлось ехать. Дома не все в порядке – сильно заболела Аня. Уже несколько дней не занимается в школе.
На новый 1966 год приезжала из Катайска Шура. Праздник отметили по-семейному. Вскоре я опять почувствовал себя плохо. В марте пришел вызов, и я поехал в госпиталь. Угадал опять в палату к Любе рыжей…Но ненадолго, она сама перевела меня в другую палату, которую вела пожилой врач Зинаида Ивановна. Я очень был доволен таким оборотом дел. Про себя даже благодарил Любу за это. Врач очень хорошая, к больным чуткая. Мне сразу же исследовали желудок, сделали рентген и назначили хорошее лечение, перевели на диет-стол. Через месяц самочувствие мое было хорошее, прибавился на несколько килограммов в весе. Вот, что значит хороший врач! Разве можно ее сравнить с Любой? Та работает только ради денег…А есть ли какой толк от ее лечения больным?
1 Мая и День Победы отмечали в госпитале. За эти праздники было поставлено три концерта. Из госпиталя заехал к другу в Каменск-Уральск, был на УАЗе. Потом он меня проводил на автобусе до Катайска. Заезжал к Шуре. Она учится на последнем курсе. Скоро у нее госэкзамены. Стипендию ей, можно сказать, что не платили. Бюрократы пока что еще есть, и с ними спорить бесполезно. Хоть и трудно было, а решили как-нибудь доучить…
Только прибыл в Шадринск из Катайска, и погода испортилась. Автобус все же пошел. Шел то шел, но часто приходилось вытаскивать его. Сильно плохая дорога была. До Мехонки кое-как добрались. Была долгая стоянка. В столовой пообедали. От Мехонки проехали не более пяти километров и сели…И уже не могли вылезти. Сидели до самого вечера. Кто был помоложе, пошли пешком. Остались в автобусе старик, да такие, как я. Сидели до самого темна. Около нас остановилась грузовая машина – вездеход. Шла она в Шатрово. Забрала нас всех. Часа через полтора- два мы были в Шатрово. Все вымокли – когда ехали, шел сильный дождь. На следующий день погода стала еще хуже: холод, ветер, снег и дождь. Хуже, чем зимой! От Шатрово до Ильино снова пришлось ехать на вездеходе. Меня посадили в кабину и довезли до самого дома. За дорогу меня прохватило, несколько дней была повышена температура.
В июле 1966 года Шура приехала из Катайска домой. Успешно закончила педучилище, получила направление работать в Альменевский район. Затем вместе с Аней они съездили в город Свердловск. В первой декаде августа Шура уехала в Альменево. Сенокос заканчивали без нее.
После октябрьского праздника я целый месяц пролежал в Шатровской больнице. Никак не можно без нее, без ремонта ни одного года…
