Мы спустились в погреб, где среди банок с огурцами и старых мольбертов на полках лежало большое количество артефактов.
Из всего увиденного мне больше всего понравилось деревянное резное коромысло.
19 век, как сказал Юра.
Я тут же представил коромысло над входом в магазин, и на нём вместо вёдер две большие пивные кружки, с бутафорской пеной.
Юра, как дизайнер и очень креативный и творческий человек, немного откорректировал мой дизайн-проект, одобрил его и благословил!
Обратно до железнодорожной станции надо было ехать в 6 утра, в ПОНЕДЕЛЬНИК, на пролетарском автобусе.
Знаете, ходят такие между сёлами, с когда-то белыми занавесками на окнах, стойким запахом перегара и мухами в салоне, с усатым водителем в обязательной кепке и о чём-то шепчущимися пассажирами с котомками и невесёлым настроением.
В день моего отъезда, рано утром Юра меня разбудил, чтоб проводить до остановки.
Он, судя по всему, уже давно проснулся, а может ещё и не ложился.
Но чувствовалось, что уже опохмелился.
При выходе из дома он даёт мне огромный сверток.
— Юра, — спрашиваю, — что это??
— Это, — говорит Юра, — пока ты спал, я твоё коромысло хорошенько бумагой обмотал, чтоб не видно было что там.
— А что здесь такого? Я его и так бы взял, без упаковки.
В автобусах и поездах вроде не запрещено ещё с коромыслами ездить.
— Давид, — отвечает Юра, — а теперь представь: понедельник, 6 утра, люди после выходных едут на работу. И тут в автобус входит х. чик с коромыслом!!
Это похуже белочки будет!!
Уговорил он меня конечно.
Принимаю заказы на открытие магазинов в любом стиле:
Ковбойском, восточноазиатском, средиземноморском, кавказском, арктическом, балканском, африканском, сибирском, европейском (пока не попаду под санкции), ну и в известном вам старорусском.
Обращайтесь!
Кто дочитал до конца, скидка 20 % и безлимит на обнимашки.
МЕНТ И БАРЫГА
Спускаюсь по эскалатору в метро и смотрю на тех, кто поднимается.
И вижу знакомое мужское лицо.
Он тоже меня заметил. И, судя по выражению этого самого лица, тоже не может меня вспомнить.
Так и проехали мимо.
Он несколько секунд смотрел на меня сверху вниз.
А я — наоборот.
Через час я вспомнил кто это.
И хорошо, что мы разминулись.
Я тогда спустился на платформу и вошёл в вагон стоящей электрички. Которая тут же уехала.
И если он даже побежал за мной, то явно не успел бы.
Во-первых, там наверху обходить долго.
Во-вторых, не факт что и он меня вспомнил. Столько лет прошло!!
В-третьих, если он даже и вспомнил, то мог за это время изменить свои взгляды на жизнь и по-другому посмотреть на произошедшее между нами много лет назад.
В-четвёртых…
Короче, слушайте.
Это было в Петербурге. Только недавно переименованном из Ленинграда. То есть в 1992 году.
Я учился на третьем курсе Политеха и держал ларёк на Ветеранов.
Вечером учился, днём торговал. Сам.
Как-то подходит ко мне человек, как я тогда думал, человек…
В цветастом турецком свитере и ярко-зеленых слаксах.
Я в это время стоял у своего кооператива и протирал тряпкой витрины.
— Ваше хозяйство? — спрашивает.
— Моё, — отвечаю.
— Прапорщик Морозов, такое-то отделение милиции. Предъявите документы на торговлю.
— Можно для начала ваши документы?
— Самый умный что ли?
— Не жалуюсь, — отвечаю. — А вы?
— Что я?
— Вы тоже самый умный?
— Щас со мной пройдёшь!
— Куда? За что? Майор Волков в курсе вашей проверки?
— Какой Волков?
Он изобразил на лице одновременно и удивление и досаду. Что-то пошло не по его плану. Этот очкастый х. чик оказался ему не по зубам.
Взяткой здесь не пахнет, — наверняка подумал он.
Наоборот, вокруг него разнёсся едкий запах пропистона от руководства и смутных перспектив на, казалось бы, прибыльной работе.
Всё это легко читалось на его рябом лице молодого ещё человека.
Чувство злорадства от того, что хорошие знакомые в своё время познакомили меня с заместителем начальника местного РУВД, прибавило мне сил.
Морозов наверняка почувствовал это. Поэтому, не дожидаясь от меня ответа на последний свой вопрос, сказал:
— Ладно, барыга. Живи. Ещё увидимся. Волкову ни слова.
— Хорошо, мент, — отвечаю. Не хочешь по-нормальному, значит следующая встреча у нас будет в 5 ом кабинете на втором этаже вашего здания.
— Не угрожай, — сказал он и закурил.
После двух затяжек добавил:
— Может к тебе можно ночным сторожем устроиться?
Деньги очень нужны.
Времена тогда действительно были сложные.
Но слушать его рассказы о долгах, кредитах, вредной требовательной жене, больших расходах на коммуналку и маленькую зарплату мне совсем было неохота.
Поэтому я ответил голосом современных HR менеджеров:
«Мы вам позвоним».
— Я могу с Варей прийти, — не сдавался он.
— Это ещё кто? — отвечаю.
— Овчарка у меня, вместе бы и поохраняли.
— Не ты ли мне недавно витрину ночью разбил, служивый? А сейчас предлагаешь свои услуги. За дурака держишь, мент!
Я тогда был очень смелый. Дружил с нужными людьми.
Тревожными и лютыми, говоря языком героя фильма "Мама не горюй".
И мне не давало покоя обидное слово "барыга", которым он меня обозвал.
Оно как раз было из лексикона тех самых лютых и тревожных.
