Во время знакомства и последующего общения, пока Тэсс «наводила мосты» с его роднёй, Андрей стоял рядом молча и обнимал её за талию под кардиганом. Когда все слушали рассказ Фионы о том, как они с мужем и сыном летели сюда обычным рейсом рядом с человеком похожим на Дэна Гудвина и всю дорогу спорили: он это или не он, Тэсс почувствовала, как рука Андрея переместилась ей на спину и поползла вверх к шее. Они стояли вплотную, соприкоснувшись боками, поэтому, как перемещалось плечо мужчины, со стороны заметно не было, а за спиной стеной стоял дом.
Но зато чувствовалось это бесподобно. Андрей всего лишь провёл рукой по её спине, но у Тэсс появились ощущения, будто её бросили в бассейн с нежностью. Глубокий, большой резервуар до краёв наполненный нежностью и негой. Девушка задохнулась от спазма, стиснула зубы и свела плотнее коленки, но ни мимикой, ни жестами не выдала, ни себя, ни своего мужчину.
Обрадовавшись её реакции и обнаглев от своего успеха, Андрей вернул для начала руку на талию девушке, и только та уже было выдохнула и вот-вот приготовилась огорчиться, как он взялся пальцами за собачку молнии на боку её платья.
«Сумасшедший», — похолодела Тэсс, а мужчина медленно потянул замок вниз. Девушка сглотнула и автоматически прижала локти к бокам. Но куда там её плечикам против его мужской руки боксёра. Он плавно расстегнул ей молнию и, проникнув ладонью в прорезь, положил её на голый плоский животик.
Его рука была тёплой, большой, мужской, наглой, самоуверенной, немного грубой, темпераментной, по-хозяйски властной и покровительственной — так умеют касаться только мужчины. А ещё приятной до умопомрачения и что самое главное — родной.
Да, его средний палец немного пощупал её пупок, а безымянный и мизинец легли на ткань трусиков, но у девушки не имелось ни малейшего намёка на нечто чуждое или чужеродное на её теле. Она боковым зрением увидела, как Андрей облизал губы, и от греха подальше незаметным движением соединила на животе полы кардигана. Затем, недолго думая, засунула под полу правую руку, как бы из желания согреть её, и сквозь ткань что есть силы ущипнула нахала за кожу на пясти. В следующую секунду произошли сразу несколько вещей: Андрей шумно выдохнул, ещё крепче впился пальцами ей в живот, просунул безымянный и мизинец под ткань трусиков, и к ним подошёл Элтон.
С первого взгляда на сегодняшнего мистера Уизервилля, стало понятно, что на территории усадьбы не найдётся человека более воодушевлённого приёмом, чем он. Глаза мужчины горели лихорадочным огнём, а шаги и мимика были на пару порядков живее, чем положено уважающему себя важному дворецкому. К тому же, на нём красовался белый пиджак с красным, даже алым платком в нагрудном кармане и рубиновыми запонками в манжетах кремовой рубашки.
— Всё готово, сэр, — обратился он к Даррену, и его интонации полностью подтвердили данные его внешнего вида — те же энтузиазм, пылкость и праздник в голосе.
— Да-да, я готов, — поправил свой галстук мистер фон Дорфф.
— Дай я, — потянулась к его воротничку жена и умелыми, привычными движениями моментально привела тот порядок, который у него был, в ещё более образцовый.
— Пройдёмте со мной, — чуть поклонился Элтон и направился было прочь.
Но Тэсс решила просто так его не отпускать, раз уж Андрей молчит.
— Здравствуйте, мистер Уизервилль, — выпалила она показательно громко с вызовом в голосе.
Все замерли. Замер и Элтон. Он посмотрел на гостью, потом на Андрея, и, видимо, то, что ему повезло прочитать в глазах работодателя и друга, заставило его развернуться и вытянуться перед девушкой, соединив пятки туфель вместе.
— Добрый день, мэм, — слегка поклонился он, не называя Тэсс по имени. — Добро пожаловать на праздник в «Джо-Мэри».
— Спасибо, — она кивнула и с дворецкого перевела глаза на Дексена. У того было лицо человека, слегка задумавшегося над шахматной партией: брови сведены, губы плотно сжаты и лёгкий прищур в глазах.
Элтон с Дарреном отошли к какому-то столику в углу возле дверей в столовую, а через минуту мистер фон Дорфф оказался по центру ковра с микрофоном в руках. Андрей всё ещё не вынимал свою руку из-под её платья, но девушка немного успокоилась — все смотрели только на Даррена.
