Мужчина понимал, что время работало на него и обстоятельства тоже. Возможно, в ближайшем будущем всё уляжется, войдёт в берега и примет вполне адекватные формы и очертания. Ему главное продержаться сейчас и не дать сдвинуть себя как систему, как хорошо налаженный механизм. Хвала небесам, теорию обратной связи ещё никто не отменял. О сохранении же самодостаточности он уже и не мечтал и не жалел о её потере. Пусть катится ко всем чертям. Неуязвимость и непробиваемость это очень круто, но с ними скучно. Да и глупо как-то.
Но самым главным в подобном «водовороте» чувств и положений, являлся для мистера Дексена реальный шанс выкрутиться, сделать всё по уму и получить за это дополнительный и весьма весомый повод себя уважать. А это очень важно. Он твёрдо понимал, что растёт, меняя статус: «мужчина» на статус: «любящий мужчина». Последний выше, вне всякого сомнения. А уж модальность: «мужчина, которому повезло встретить «ту самую» и не просрать её» являлась для Андрея довольно существенной победой и весьма знаковым приобретением. И это мягко сказано.
Иногда в голове возникали ещё и вопросы цены и расплаты. Но тут же сменялись упованием на вознаграждение и воздаяние.
Что касалось самой Тэсс, то тут он особой проблемы не видел. Её поведение, взгляды, мимика, которые зачастую отзеркаливали его собственные, вселяли надежду, что она сейчас там и с тем, где и с кем хочет быть. То есть, рядом с ним.
Может, потому что он полюбил эту девушку, и его чувства являлись первичными по отношению к её личности, а может быть, она действительно до такой степени подходила ему, но эта официальная и категоричная «колючка» оказалась практически идеальной. Девушка-мечта.
Как она смогла вот так, иногда ласкаясь, иногда дурачась, иногда умничая, а иногда брыкаясь и кусаясь вызывать в нём устойчивое перманентное чувство внутреннего согласия со всем, что делает, он и сам удивлялся и понимал, что ответ получит ещё не скоро.
И даже сейчас, когда, казалось бы, его должно раздражать, что Тэсс не замечает намёков на «продолжение банкета» здесь, в беседке, она делает это так, что только лишь разжигает любопытство и предвкушение. Заводит. Он целый день, да где там день, недели ждал, когда проведёт наконец-то это новоселье, соберёт у себя всех, кто нужен ему, оставив за забором тех, кому нужен он, после чего с чистой совестью забудется наедине с НЕЙ, отгородится ею от всего мира, а своим чувством к ней — от себя самого в этом мире. «Окунётся» в неё, «нырнёт», а потом войдёт и будет нанизывать оргазмы на эту ночь один за другим. Много. Разные. По интенсивности, по характеру, и по продолжительности.
И вот когда всё это уже почти можно было воплотить и «пощупать», когда, казалось бы, воздух наполнился таким количеством эндорфина, что впору слезиться глазам, и откуда-то из шума воды вот-вот начнут доноситься звуки их с Тэсс совершенно фантастической унисонной разрядки, девушка посмотрела на него неким мудрёным, особо доверчивым взглядом, задала пару вопросов с ещё более доверительными интонациями, и всё. Желание трахаться растворилось в венах, как сахар в стакане с чаем, мысли о члене в штанах пошли пунктиром, а потом и вовсе уступили место размышлениям о чувствах.
Она умела заложить банальный, нудный разговор о любви в какую-то неожиданную, необычную плоскость, заговорив о ней, как реалистка-мечтательница с детскими мозгами и взрослым, серьёзным сердцем. Андрей заинтересовался. И только лишь принявшись размышлять о «сокровищах и дождевых червях»***, об отношениях и названиях, о единстве и множествах, о слиянии и поглощении, спохватился, вспомнив, зачем её, собственно, сюда привёл. И улыбнулся.
«Привыкай, чувак», — посоветовал он сам себе, раз уж теперь придётся жить с тем, что Тэсс одним взмахом ресниц меняет у него конец на начало (вернее, наоборот, но не это важно), хорошее на плохое, сильное на слабое, а важное на пустяки.
И он сдался.
«Пусть командует. Как захочет, так и будет».
То ли результаты именно этой внутренней борьбы отобразились на лице Андрея, то ли на него действительно навалилась усталость после насыщенного событиями дня, но Тэсс вдруг заметила: до чего же он утомлён и насколько привычно, и не исключено, что незаметно для самого себя, игнорирует свою усталость. Залегли еле заметные круги под глазами, чуть припухло место укуса на нижней губе, и ещё эти волосы сто раз причесанные пятернёй и ею же опять двести раз растрёпанные.
«Его нужно… отдохнуть. И даже усыпить», — лихорадочно принялась соображать девушка, следом за намёками на секс, проигнорировав ещё и льстивое сравнение с кордицепсом.
— Я хочу спать, — озвучила она своё решение бодрым, командным голосом и сделала «руки по швам», демонстрируя тем самым готовность быть доставленной к месту ночлега.
Мужчина не шелохнулся. Он стоял и смотрел на неё всё с той же хитринкой в глазах.
