— Но даже не в этом дело, — продолжил мистер Дексен. — Я не думаю, что для того, чтобы быть глубоким, думающим успешным человеком обязательно нужно выглядеть неряшливо или скучно до зевоты. Исключительно внешняя красота, это, конечно, клоунада, но с внутренней они далеко не антагонисты. — Заканчивал он как-то торопливо, как о чём-то само собой разумеющемся, будто, не вдумываясь в то, что говорит, а просто спешит закрыть тему. — Но я хотел бы поговорить с тобой о другом, — чуть развернул он голову в сторону Тэсс. — Это очень непростой разговор, и я хочу, чтобы к тому времени, когда мы будем на месте, его последствия нивелировались.
— Вот как? Что за разговор? О чём?
Андрей ушёл резко вправо на самую «медленную» полосу, сбросил скорость и, судя по всему, приготовился к чему-то серьёзному.
— Я не хочу иметь детей, — рубанул он фразой и даже кратко прихлопнул ладонью по рулю.
Констанция замерла.
— Хм, очень интересно. Я тоже не хочу. Странно, что ты мне об этом говоришь.
— Я не хочу иметь детей вообще. Никогда.
Девушка всё ещё не спешила впадать в отчаяние от такого признания, поэтому спросила довольно спокойно.
— Ты «свободный от детей»?
Мужчина поморщился.
— Тэсс, уволь меня от всех этих движений и сопротивлений, от «свободных от детей» и «добровольно бездетных». Дети — это элементарно выход из зоны моего комфорта, который для меня всегда должен быть очень сильно мотивирован. Очень.
Пассажирка потёрла пальцами подбородок.
— Но ты же не стерилизовал себя, значит, можешь передумать.
— Вряд ли. Я говорю это затем, чтобы ты сразу настраивалась, что, возможно, я не захочу иметь детей никогда.
Наконец девушка заволновалась.
— Это очень плохо, — недовольно поджала она губки. — Угнетённое репродуктивное поведение — это отклонение, мистер Дексен. Вот так. У Вас, сэр, разрушены механизмы репродуктивного целеполагания, — «включила» она в себе доктора Полл.
— Я предупреждал, что со мной не будет легко.
— А как же я? Что ты предложишь мне? — в искреннем недоумении захлопала она глазами.
— Но ты же сказала, что настроена на карьеру.
— Ах, вот оно что! — хлопнула себя по коленкам Тэсс. — Я сказала, что настроена не на карьеру, а на учебу, а ты уже сразу ухватился за это! Молодец! Нечего сказать! В жизни, разумеется, я хочу иметь детей. Да! Я женщина, а не табуретка.
— Значит, я тебя неправильно понял, — мужчина выглядел целиком и полностью довольным ходом беседы.
— Нет. Ты поленился разобраться в ситуации и поспешил истолковать её себе на пользу.
— Тэсс, я посчитал, что должен тебя предупредить как можно раньше, но предлагаю сейчас не концентрировать внимание на этом вопросе, а поговорить, когда ты захочешь ребёнка. Если, конечно, захочешь.
— Или до того момента, когда я случайно забеременею.
Вот теперь пришла очередь мужчины подпрыгнуть на месте.
— Но ты же гинеколог! — уже и он пошёл на повышение децибелов, посматривая на дорогу, хоть ты была сейчас не очень загружена. — Оградить женщину от нежелательной беременности — это твой хлеб. Ты должна быть профессионалом!
— Хорошо устроился! — Тэсс с негодованием отвернулась к окну. Она уже начала жалеть, что вовремя выпила этот Дюфастон. Вчера у неё месячные закончились, и сегодня она одна из самых «безопасных» женщин в мире. Ей захотелось, чтобы у неё сейчас же, вот в этот самый момент фоллитропин с лютропином вызвали взрыв эстрогенов в организме, и началась овуляция. С каким стопроцентным садизмом в голосе через пару месяцев она «обрадовала» бы мистера Дексена и произнесла медленно и отчетливо, по слогам, прямо в его красивое лицо: «У нас будет ребёнок» и полюбовалась на реакцию.
— Я не устраивался. Я пока о самой контрацепции речь не веду. Не исключено, что предохраняться придётся именно мне. Я не бегу от ответственности, но всё-таки ты гинеколог и этого не отменить.
— Нет, отменить! — резко развернулась доктор Полл. Она уже почти кричала. — Забудь про это вообще! Прежде всего, я — женщина, понятно? И я требую своё право на ребёнка. — Она понимала, что говорит что-то не то и не туда завела этот спор, но разобраться по ходу дела не могла — мешали эти грёбанные эмоции. Они так и кипели.
— Потом поговорим, — мягко закончил разговор Андрей.
Тэсс стиснула губы и с осуждением покачала головой.
— Мне очень обидно, что ты не хочешь ребёнка, которого могу родить тебе я. К тому же, ты не хочешь ещё и своего ребёнка, свою плоть и кровь.
— Я не чувствую недостатка в своей плоти и крови. Мне моей вполне хватает. У меня нормальный рост и телосложение. Зачем мне ещё?
Констанция раздула ноздри и сжала кулачки.
— Ты такой болван, Андрей Дексен! — бросила она мужчине и отвернулась к окну теперь уже, судя по всему, надолго.
В машине воцарилось молчание.
«Кажется, завелась», — мысленно потирал руки Андрей.
«Что-то я совсем не то наговорила», — Тэсс нахмурилась, после чего и вовсе нахохлилась как воробей и опять отвернулась в окно.
