Расставив руки в стороны как канатоходец, Андрей, словно по лестнице, по перекладинам ограждений, медленно, осторожно и покачиваясь, взошёл на самый верх. Тэсс понимала, что, если она сейчас хотя бы пикнет и отвлечет его, он потеряет равновесие, рухнет и сломает себе шею. Мужчина чуть задержался на бортике, балансируя, после чего слегка оттолкнувшись на манер прыгунов в воду от трамплина — согнув ноги в коленях, бросился вниз.
Тэсс показалось, что его прыжок — это самое прекрасное и самое ужасное, что она видела в жизни. Сделав в воздухе довольно красивую, большую дугу, он идеально вошёл в воду соединёнными руками и скрылся в океане, оставив на поверхности небольшое количество брызг.
Девушке разорвало нутро немым криком. Ноги сделались ватными, руки затряслись, с дыханием творилось вообще непонятно что. Первым порывом было прыгнуть за ним. Она схватилась за поручни и тут же остолбенела от своей мысли.
«А ведь я от него ещё не забеременела», — ей вдруг сделалось очень страшно, что вот он сейчас разобьётся, утонет, и у неё не останется ни его, ни хоть чего-нибудь от него. Он слишком мало «наследил» в её жизни, слишком мало изменил её. Конечно, он подарил ей много счастья и показал свой мир, не похожий ни на чей другой, и она останется жить именно в этом мире. Но зачем ей этот мир без него и без его следов. Во всех смыслах.
«Нет. Только не это», — похолодело всю внутри, и в этот момент Андрей показался из воды. Он вынырнул где-то в футах двадцати от того места, где вошёл в воду, отряхнул волосы кивком головы и, загребая волны своими могучими руками, куда-то поплыл.
«К тем рифам, — прикинув его направление, вспомнив про барашки и брызги в миле от маяка, предположила девушка. Сегодня за пеленой дождя они, кстати, еле виднелись. — Господи, верни его, пожалуйста. Пожалуйста! — сложила она в молитве руки. — Он очень нужен мне! Очень-очень-очень». — Вдавила бедняжка сжатые кулачки себе в грудь.
Голова Андрея, между тем, неумолимо удалялась, иногда скрываясь за особенно большой волной. Тэсс до боли напрягала глаза, а проклятый ветер тут же выдавил из них слёзы, а не менее проклятый дождь противно брызгался, мешая смотреть и заставляя моргать. Она протёрла лицо руками как ребёнок движением вверх-вниз.
Наконец Андрей вообще скрылся из виду, и они остались вдвоём: Констанция Полл и маяк Сил.
Она не испугалась. Ни капли. Собственная судьба без НЕГО её волновала мало, вплоть до полного равнодушия. Отрешённая и вся в отчаянии одновременно, она долго стояла на балконе. Ноги замёрзли, из носа текла вода, из глаз — тоже, пуховик намок, но девушка не уходила.
Прямо перед глазами в хаотичном порядке пошли картинки собственной жизни. Она вспоминала всё, что приходило на ум. Поездку с Максом на Целомудренный ключ, когда они с мамой только поженились. Почему-то и зачем-то всплыло воспоминание, как дядюшка порезал палец о разбитую банку из-под соуса, у него даже шрам остался на мизинце. Вспомнила, как отвечала в шестом классе на биологии о пауках, а сама чуть не плакала от страха, глядя на засушенных «монстров». Как с подругой и одноклассницей Шоной Браун придумывали свой шифр и писали друг другу записки на нём, а потом расшифровывали.
Девушка готова была простоять тут, пока не упадёт от усталости и бессилия и не вспомнит всю свою жизнь до последнего дня.
Но где-то через полчаса она увидела его руки. Взмахи руками. Белые, они хорошо контрастировали с сине-сизой водой. Головы мужчины видно не было, но Тэсс обрадовалась его рукам, будто это она сейчас грозилась утонуть в этих ужасных волнах, а Андрей плыл её спасать.
Когда до маяка ему оставалось футов триста-четыреста, опомнилась, со всех ног ринулась к лестнице (откуда только силы взялись) и, спустившись ко входу, скрылась в маяке.
Запыхавшись, взлетела по лестнице и, скинув пуховик, повесила его на стул. Сбросила кроссовки, кинула их ближе к мерцающему камину, влезла в тапки и принялась мерить шагами комнату туда-сюда.
Хлопнула входная дверь. Он появился мокрый, голый, с него ещё капала вода, но Андрей вытирал волосы полотенцем, и главное — был ЖИВ!
Толком не дав ему войти, Тэсс ринулась на него, себя не помня, и принялась толкать руками, выталкивая назад. Туда, откуда пришёл. Или приплыл.
— Больше никогда, никогда так не делай, слышишь?! Никогда! — зашипела она и заколотила кулачками в его холодную мокрую грудь. — Ты чёртов придурок! Сумасшедший! — уже закричала девушка. Её всю трясло, губы дрожали, руки ходили ходуном, ноги подкашивались, взгляд — как у бешеного енота, чуть-чуть замутило внутри — стопроцентные симптомы стопроцентной истерики.
— Тэсс, — отбросил он на пол полотенце и попробовал поймать её руки и придержать, видя, что она вот-вот рухнет в обморок.
— Зачем ты это делал? Зачем? — у неё из груди послышались первые признаки рыданий, тело содрогалось как при рвотных позывах. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
— Да прекрати ты! — схватил он за запястья и хорошенько тряхнул. — Успокойся, слышишь?!
