— Вчера, уже после вашего отъезда, мне позвонила миссис Гунис и попросилась к вам на сеанс скайпа до вашей встречи с юристами. — Даниэла Гунис занимала должность главного менеджера по сбыту на одном из деревообрабатывающих заводов в Мэн. — Она что-то хочет уточнить по поводу, цитирую, — секретарша заглянула в планшет, — «лояльных клиентов».
— Нет, — мотнул головой шеф, — мне некогда. Дальше.
— Калькуляцию из маркетинга мистер Уолтер задерживает уже два дня.
— Два дня?
— Да.
— Почему Вы вчера мне не сказали? — мистер Дексен, наконец, оставил своё занятие и поднял голову на женщину.
«Ну и красавец», — с удовольствием отметили глаза секретарши совершенно автономно от неё самой.
— Вчера он был на больничном.
Шеф скривился.
— Сколько человек сидит с ним в кабинете?
— Двое, сэр.
— Они не были на больничном в этом месяце?
— Нет, сэр.
— Подготовьте приказ о выделении им премии в размере пятисот долларов за эту неделю каждому. — Секретарша сделала себе пометку в планшете. — Когда там у нас более-менее свободно? Мне нужно пригласить Тэрнса.
— Рэя Тэрнса? Исполнительного директора из Джонстауна?
— Да.
Фелисити, сдвинув брови, пробежала глазами расписание.
— Только в пятницу, сэр.
— Так поздно?
— Да. Завтра у Вас весь день посвящён налогам, а в четверг Вы едете к мистеру Дорффу на совет директоров. Может быть, по скайпу?
— Нет. К чёрту скайп. Мне он нужен живым. Ладно. Ставьте пятницу и пригласите его ко мне вместе с документами на барботёры и корректоры скорости индукционных печей.
— Хорошо. Бумаги на подпись, сэр?
— Несите.
Секретарша развернулась и пошла на выход, а Андрей прилепил последний штришок камню. Это был нос.
«Потом обязательно нужно вставить ему в зубы сигарету», — любуясь, он отстранил подарок на вытянутой руке, после чего отложил его на край стола, где тот нашёл пристанище сразу же как появился здесь.
Сделав глоток довольно вкусного и ещё горячего кофе, Андрей вынул из кармана и повертел в руках пачку Нubba Bubba, которую сегодня утром отобрал у Тэсс. Мужчина заулыбался. Перед выходом из квартиры они с девушкой чуть было не подрались. Он забирал у неё «эту гадость», чтобы не жевала с утра, а она подпрыгивала, дотягиваясь до его вытянутой вверх руки, и хохотала. Но, правда, не долго. Быстро схватила его сигареты, валявшиеся на столе в кабинете, и предложила меняться.
Это уже начинало становиться их совместной весёлой традицией, которая зародилась там, в Мэн.
«С ней не соскучишься», — вспомнил Андрей их взаимные претензии к вредным привычкам друг друга по дороге в «Джо-Мэри» на следующий день после его дня рождения.
Тогда Констанция принялась в машине жевать жвачку, надувая пузыри. Это был первый раз, когда он оказался не согласен с её занятием. Оно ему виделось глупым, недалёким и не имеющим ничего общего с пользой для здоровья. Неприятным и вредным. Мужчина намекнул девушке на это, и та тут же привела в качестве контраргумента его курение, которое ей тоже казалось далеко не умильным баловством и порождением отнюдь не самого блестящего интеллекта. Между ними завязалась перепалка, которая хоть немного скрасила тягостную атмосферу прощания с маяком и закончилась дружным хохотом.
От причала до «Джо-Мэри» оказалось меньше двух часов езды по почти пустой дороге ночью. Кроме непроглядной темени за окнами автомобиля, атмосферу царящей грусти и обоюдной немногословности навевали ещё и впечатления от последних событий. Пребывание на маяке Сил сделало их немного другими, что-то открыло друг в друге, что-то изменило в каждом из них.
На самом маяке мысли Андрея долго вертелись вокруг реакции Констанции на его «нежелание» иметь детей. Её отклик на попытку предложить отказаться от перспективы когда-нибудь стать матерью превзошёл все его ожидания.
Та самая Тэсс, которая отказывалась от материнства в частности, только лишь почувствовала предпосылки для отказа от него в целом, взвилась как Мегера, отстаивая своё право на продолжение себя. Мистер Дексен был рад, горд и счастлив. Первая часть его авантюры удалась.
Во втором отделении Мерлезонского балета он планировал подождать, пока девушка успокоится и утвердится в своём выборе, после чего, убрав с расстояния вытянутой руки холодное оружие, да и вообще все колюще-режущие предметы, обрадовать её признанием, что своим мнимым нежеланием только лишь хотел разбудить в ней её природу и не более того, а на самом деле очень даже не прочь заиметь с ней ребёнка. Мальчика или девочку. Но лучше мальчика. Потом можно было ещё попросить прощение за драконовские меры, а в качестве смягчающего обстоятельства указать на их стопроцентную эффективность, а также на свою обидчивость от того, что его появление в её жизни и его поселение в её сердце не смогли заставить сойти с пьедестала резидентуру и планы стать врачом. Короче, не нашёл он другого способа разбудить её инстинкты, которые погребли под собой учёба и профессия.
Но всё пошло не так.
Услышав её признание про ложь, Андрей пришёл в лёгкое замешательство, не сориентировался по ходу дела и упустил момент. Дальше — больше.
