Мужчина наполнил ей собой во влагалище, а тесно сделалось во всём теле. В груди — особенно. Что касалось головы, то в ней перестал ощущаться мозг. Вместо него туда переместилось сердце и от непередаваемого наслаждения принялось стучать своими предсердиями и желудочками, качая по извилинам чистейший отборный кайф.
Оба начали хватать ртом воздух. Запыхавшись на ровном месте, Тэсс упёрлась раскрытыми кистями рук в его роскошный торс и прочитала в синих глазах отражение того, что творится с ней — он чувствовал то же самое.
Не мудрствуя лукаво, девушка начала двигаться. Сладость тот час сделалась практически непереносимой, и Андрей сел. Он сгрёб девушку в охапку и целовал словно в последний раз в жизни. Между привкусом табака и шоколада Констанция почувствовала нотку боли в его слюне.
— Я люблю тебя, — отстранился мужчина с лихорадочным, воспалённым взглядом. — Никогда не забывай об этом, поняла? — взял он её плечи в тиски своих могучих рук.
— Ы-гым, — часто-часто закивала она, не в состоянии формулировать членораздельно.
— Сними это, — поддел двумя пальцами полы её домашней толстовки. — Хочу видеть твою грудь.
Тэсс довела себе до умопомрачения, до транса. Она скакала на Андрее, как безумная, и понимала: остановится, только когда взорвётся, даже если потом упадёт замертво. Но оргазм пришёл, как всегда, сам по себе, никого не спрашивая и не сверяясь с планами.
От вырвавшегося из неё крика Андрей взревел, как раненый зверь, и поднялся опять. Он обнял девушку, и, когда его сперма наполняла её тело, конвульсии и крики эйфории любимой женщины волшебным бальзамом сладостно обволакивали его сердце и радовали душу. Она схватилась за него, как хватается за первого встречного заблудившийся в лесу и приготовившийся к смерти бедолага.
Они сидели обнявшись довольно долго, даже после того как у обоих пульсация затихла. Ни один не шевелился. Это было не опустошение и не умиротворение, и даже не удовлетворение — произошло ещё одно признание в любви. Без слов.
Тэсс первой начала понемногу отлепляться от мужчины. Она измученным, вялым движением с трудом подняла на него голову и с мерцанием блаженства во взгляде посмотрела в его «брызги океана».
— Я тоже люблю тебя, — прикоснулась губами к подбородку с едва пробивающейся щетиной. — Поверь мне, пожалуйста.
Она приготовилась, что мужчина затеет второй раунд, но он накрыл их одеялом, под которым тут же переплелись их голые ноги, и заговорил о домах и усадьбах. Девушка, воспользовавшись темой, попробовала было расспросить про «умный дом», в который собирался переоборудовать будущую загородную недвижимость мистер Дексен, но он прикоснулся пальцем к её губам, призывая молчать, и принялся расспрашивать о её детстве в доме отца, в Мэн.
Вообще, Констанция заметила, что Андрей любит предаваться воспоминаниям, будто мудрый поживший старик. Ему всего-то двадцать восемь, но о своих любимых конфетах и игрушках детства он рассказывал словно о событиях как минимум довоенных.
На этот раз вспомнил про кота, который жил у них ещё до рождения Джокасты.
— Это зверь гадил, где хотел. Где приспичит. Мы так и не смогли приучить его к лотку. Отец потом увёз его с собой в рейс.
Услышав тишину и спокойствие в спальне, их осчастливила своим присутствием Заноза. Умостилась поверх одеяла в ногах и тоже что-то заурчала о своих северных лесах и тех временах, когда была котёнком.
Они лежали и рассказывали друг другу о любимых собаках и кошках. С домашних животных разговор перешёл на диких, и мужчина вспомнил Смитсоновский зоопарк в Вашингтоне, куда водила его бабка Клементина, а Тэсс знала только Нью-Йоркский зверинец в Центральном парке, поскольку не очень много путешествовала по стране, а в Мэн хороших, полноценных зоопарков нет.
Андрей подхватил тему путешествий и признался, что побывал практически везде, на каждом материке и континенте, и попутно пришёл в восторг, что его девушка не путает эти два понятия.
Он вспомнил про Маврикий, где отдыхал однажды с Моникой. Рассказал, что первые дня три из воды почти не вылезал, пока не оглох на одно ухо. Когда такое случалось с кем-нибудь на тренировках в бассейне, то ему быстро давали в противоположное ухо кулаком — и проблема была снята. Он очень удивился, когда, на его просьбу сделать то же самое, жена не округлила глаза в испуге и не стала отнекиваться, а залепила ему в другое ухо со всего маху так, что у него в глазах потемнело не столько от удара, сколько от неожиданности.
Правда, он так и не признался, с каким предметом в руках в детстве бегала мама за ним и его другом Стивом по гостиной, после того как они во время борьбы запутались в шторах и сорвали багет, а тот упал и разбил большую мексиканскую вазу, которую миссис Дексен везла из самой Гвадалахары. Но зато, после того как Тэсс вспомнила случай, когда поранила ногу в лесу, и Макс нёс её домой на руках мили три, не меньше, рассказал, что наврал Брук во время их первой встречи о том, что поранился на охоте.
— Я осматривал окрестности вокруг усадьбы.
