— Стой! — выставил на неё раскрытую ладонь бывший служащий Интерпола Дерек Морган. — Тихо. — Он стоял почти по центру открытого пространства и прислушивался. — Туда! — вскинул мужчина руку куда-то вправо и сам первым ринулся в этом направлении. За ним рванула с места Элл, а за ней — только что выбежавший из-за гаражей, агент Уокер.
Тэсс нажала на кнопку пульта, и картинка сериала «Мыслить как преступник» про раскрытие очередного злодеяния века исчезла. Девушка откинула управление на диван и уставилась задумчивым взглядом в черный потухший экран.
В полку морской соли и шоколадных конфет прибыло — у Констанции начался токсикоз на телевизор. Ещё пару дней назад она вообще не обращала ни малейшего внимания на этот «говорильник», который не умолкал в квартире по вечерам, потому как мама, пожив полгода одна, прикипела к нему всей душой. Но сейчас, стоило беременной оказаться рядом с работающим аппаратом, на неё начинало действовать что-то наподобие излучения. Радиации. Тэсс не тошнило и даже не мутило, но она ощущала стойкое отторжение или несовместимость с этой техникой. А пять минут в компании Элл Гринуэй и Дерека Моргана гарантировали самочувствие как при температуре тридцать девять и две, когда до боли ломит кости и очень хочется быстрее сдохнуть. Последний раз с девушкой такое случалось во время показов мод с Хайди Клум, которую мисс Полл органически не переносила ещё с колледжа.
А теперь она старалась не смотреть с мамой после ужина сериалы, тем более, что подташнивало её именно по вечерам, а не как всех нормальных беременных, и только лишь Тиффани выходила из гостиной и забывала о «говорильнике», Констанция тут же его выключала.
Кстати, стоило нажать на красненькую кнопочку, как мучения прекращались.
«Вот бы и с Дарреном так — отключить его пультом и всё. Красота», — с сожалением растянула губы в линию Тэсс.
Четыре дня прошло с того момента, когда её впервые назвали «мамочкой». Она ещё пока никому ничего не сказала: ни Андрею, ни маме, ни Паркер, ни Зоди. И каждому из них — по отдельной причине. В Нью-Йорк не спешила, от билета отказалась, а новый оформлять не решалась. Денег теперь у девушки имелось, по её ощущениям, примерно как в золотом запасе Китая — Андрей перевёл ей на счёт двадцать тысяч — но вот что касалось всего остального…
Тэсс зависла между небом и землёй, не зная на что решиться.
Для начала ей хотелось хоть чуть-чуть побыть один на один со своим счастьем. Уложить его в себе. Прочувствовать.
Давненько она так не радовалась. Да вообще ещё никогда. Какое-то тихое, затаённое ликование поднималось со дна нутра. В голове мысли метались, будто мотыльки вблизи открытого огня.
У неё будет ребёнок. Констанция представляла себя с малышом на руках и тут же вспоминала о, так сказать, втором виновнике торжества. Господи, это было такой удачей, успехом — носить в себе частичку Андрея! Подумать только, она станет матерью его сына или дочери.
Тэсс положила ладонь на низ живота.
«Мальчик или девочка? — Девушка прислушалась к себе: кого хочется больше. — Нет, не могу. Без разницы. — Это у мистера Дексена проблема передать «палку» желательно сыну, а ей завещать нечего, её устроят оба варианта. — А вдруг двойня? — хихикнула она. — Интересно, на кого будет похож? На меня? На него?» — И тут Констанция вспомнила, что ещё не видела детских фотографий Андрея. Он как-то показывал на своём Макбуке папку со снимками, то с Билли и Чаком, то с Джокстой и Дарреном, то с Берчем, имелось несколько кадров с какими-то мужчинами и женщинами где-то явно на Манхэттене и ещё на фоне свадебных шатров на зелёных лужайках, на одном из них Андрей стоял между женихом и невестой и даже слегка улыбался. Но везде выглядел почти так же, как сейчас с поправкой на длину волос, одежду и освещённость. А вот изображений его в более раннем возрасте не имелось. Не промелькнуло даже снимков из Оксфорда.
«Ладно, — вздохнула мисс Полл, — пока ещё некого сравнивать. Вот рожу, тогда и посмотрим».
В первую же ночь, когда она уже знала, что спит не одна, ей приснился Андрей фон Дорфф Дексен. Он её целовал. Нет, не так, он её ЦЕЛОВАЛ. Тэсс неожиданно очутилась в сказке, в своём персональном Раю. Мужчина прикасался к её губам, как в нереально красивом эротическом фильме — медленно, сладко, томно, без напора, нежно ласкал расслабленным языком, благоговея перед её хрупкостью, женственностью и мягкостью. В этом сне он был настоящим принцем и ещё более истинным рыцарем— идеальным, благородным, великодушным, сильным, властным, влюблённым. Он боготворил свою женщину и дышал ею. Словно ожившая мечта, Андрей сам плавился на её губах и скользил вниз по телу девушки потёками расплавленного счастья. В эти моменты у неё получилось почувствовать абсолютное блаженство. Эдакое круглое или даже сферическое, без вмятин и повреждений. Будучи в той, несуществующей жизни, она верила, что является принцессой. Звездой. Пусть глупой и наивной, но зато абсолютно счастливой.
Проснулась с мыслью, что даже если проживёт сто лет, не забудет этого поцелуя. Не получится.
