Сразу после того как «героя торжества», обёрнутого в лошадиные шкуры и уже слегка похороненного природой под снежком, отряхнули и водрузили высоко над землёй на шестах, начались соревнования. Конечно, скакали пенобскоты вроде бы неплохо, но вот из лука попадали редко. Наградили победителя — плотного, плечистого мужчину лет сорока, который наверняка и по сей день в племени является кем-то вроде супермена, одарили небольшим мотокультиватором, а публику попросили не расходиться — как стемнеет, начнётся шоу огненных стрел.
Адама всё это интересовало постольку поскольку — очень хотелось выпить ещё. А потом ещё и ещё. Но он был за рулём.
— Давай возьмём с собой и поехали ко мне, — предложил он Вуди.
— На кой? — пьяно выпучил глаза кореш. — Брат, ты чего? Здесь же бесплатно!
Адам скривился.
— Да я по дури на колёсах припёрся, — он сгрёб пятернёй свой чуб.
— Серьёзно? Ну, ты дебил.
— Д-да… — поморщился Стюарт. — Я с работы.
— Давай я с тобой поеду, — вмешался Макс. — Домой? — кивнул он куда-то себе за спину.
— Ага. У тебя сколько? — обрадовано полез в карман Адам.
— М-м… — разжал в руке несколько смятых банкнот мистер Гленн. — Пятнадцать.
— И у меня… — Стюарт попытался веером разложить содержимое своего кулака. — Тоже пятнадцать.
— Как раз, — поднялся Макс из-за стола, забирая из рук собутыльника купюры. Из его штанов выпал телефон, но мистер Гленн только обернулся и махнул на него рукой. — Положите на стол. Я сейчас.
Бутылку в баре он выбирал почти как бриллианты, поэтому Адам не выдержал и подошел.
— Да, давай уже рожай, что ли. Ещё пока доедем.
— Моргана. Большую, — бросил на стойку деньги Макс.
— Ром? — нахмурился Стюарт.
— Ну… так… А чего?
С бутылкой рома они вышли из палатки и побрели на стоянку. Вокруг туда-сюда сновали люди, бегали загорелые ребятишки, которых в резервациях всегда как пчёл в улье.
Начало смеркаться, ветер улёгся, и снежок пошел чуть смелее. На выходные передавали сильный снегопад.
Адам вырулил с поляны за поселением пенобскотов на шоссе, и только они проехали пару сотен футов, как Макс подскочил на сиденье.
— Блять! Я телефон там оставил! — с ужасом хлопнул он себя по нагрудным карманам куртки. — Останови! Останови машину! — кинулся к рукам Стюарта.
Тот резко затормозил.
— Я сейчас сбегаю. Подожди здесь, ладно? — подвигался задом Гленн, нащупывая за собой ручку.
Адам не успел согласиться или возразить, как его дверца резко распахнулась, и кто-то очень сильный или злой, грубо и бесцеремонно выдернул его под мышки на улицу. Потеряв на мгновение почву под ногами, он вдруг её резко приобрёл вновь, и развернулся, чтобы увидеть, кто это так несмешно шутит.
Перед ним стоял Андрей Дексен.
— Привет.
Чпок!
Мир исчез. И тьма поглотила его.
Очнулся Адам от того, что голова болезненно мотылялась на шее, каждый раз норовя оторваться окончательно. Подбородок неприятно бился в грудь, когда то, в чем ехал мистер Стюарт, подбрасывало на неровной дороге. Его слегка наклонило вперёд связанными сзади руками.
Он застонал.
Грубая, явно мужская, рука тут же схватила за подбородок.
— Очухался, — произнёс незнакомый, чужой голос. И тут же эта ладонь легонько хлопнула по щеке. — Открывай гляделки, чмо.
Адам послушался. Первое, что он увидел, это лобовое стекло машины и сквозь него — асфальт дороги с белой разделительной полосой и штрихи полёта снежинок в свете фар. Он сидел сзади, по центру, между двумя какими-то парнями. Повёл замутнённым взглядом по салону — родное Шевроле. Затылок Дексена, сидевшего за рулём его машины, он узнал сразу, и выпучил глаза, увидев на пассажирском сидении своего ученика Дэни Гленна, сводного брата Констанции и сына Макса.
«А этот молокосос здесь какого? Он же где-то там… учится», — Стюарт немного покрутил головой, разминая шею, и пошевелил мышцами лица. Он посмотрел вправо и влево от себя — с боков его зажали нехилые мордовороты. Почти как Дексен.
— Тихо. Не дёргайся, — в ответ на его движения произнёс тот, что справа.
Ехали, молча, и тишина убивала Адама.
«Что им известно? До чего дорыли? Что мне делать?». — Он посмотрел на Дэни. У того между ног, словно трость, стояла серебристая бейсбольная бита. Паренёк сложил на торце её рукоятки руки в утеплённых кожаных перчатках.
— Бить будете? — не выдержал Стюарт и глянул на руки Дексена на руле. Его кисти выглядели ещё зловещей, поскольку на них красовались белые кожаные перчатки.
«Хирург грёбанный», — заскрежетал зубами уже пришедший в себя Адам.
Молчание. И только шум мотора.
— Куда мы едем? Вы меня всё равно далеко не увезёте — у меня солярки там на дне.
Ноль реакции.
— Слышь, парень, ты чего, а? — чуть дёрнулся он к сыну Макса.
Тот даже не шелохнулся, но зато один из «телохранителей» Адама больно ткнул его в бок.
— Ещё раз дёрнешься, зубы выбью.
Только Стюарт хотел послушаться, как ему прошипели с другого боку.
— Пасть закрой, мразь.
Больше он не рисковал. Пытался было осмотреться по сторонам дороги, но уже стемнело настолько, что машина мчалась сквозь строй лишь витиеватой черноты голых зимних деревьев. Не попадалось, как назло, и ни единого указателя.
Так прошло минут двадцать.
