«Настоящее произведение искусства должно быть изобретением по форме или открытием по содержанию. Ещё лучше – и тем, и другим». «Рассказы о Менделе Маранце» – тот самый случай. Хотя, конечно, и изобретение, и открытие – не самой высокой пробы. С формой в рассказах о Менделе Маранце всё ясно – шолом-алейхемовская традиция, как хрустальная подвеска, повёрнутая новой гранью, брызнула новым спектром ярких красок. Открытием, пожалуй, – по сравнению с теми же шолом-алейхемовскими героями – явились персонажи рассказов, касриловские евреи в Америке, в Нью-Йорке и, в первую очередь, – главный герой, сам Мендель Маранц, генетически связанный с Менахем-Менделем и другими персонажами шолом-алейхемовских историй, но при этом живущий и действующий в других условиях и сам изменившийся вместе с ними.
– Каждому нужны деньги. Деньги! Что такое деньги? Болезнь, которую каждый хочет схватить, но не распространять. Не унывай, Зельда! Пойдет еще и наше времечко! Я еще буду домовладельцем на Риверсайд Драйв. У нас еще будет собственный дом…
– На кладбище! – добавила Зельда с горечью.
– Не так скоро, не так скоро, – сказал Мендель, прихлебывая чай. – Не падай духом, Зельда! Ты никогда не можешь сказать наперед! Что такое жизнь? Качели. Сегодня ты беден, а завтра…
– Подохнешь с голоду! – пробурчала Зельда, свирепо налегая на рубашку, которую она стирала.
Быстрым движением она вдруг отбросила рубашку, вытерла руки о передник, и подбоченившись, повернулась к Менделю.
– Ты все хочешь, чтобы я молчала? Стой тут, как дура, у корыта, с утра до вечера; работай как лошадь; стряпай, стирай, шей, штопай, убирай квартиру, и ради чего? Разве ради этого я бежала с тобой из дома богатого отца? Скажи – ты на мне женился или взял меня за прислугу?
– Я украл тебя. А теперь расплачиваюсь. Не беспокойся, Зельда, твой отец не дурак. Он притворялся, что ничего не видит, когда мы задумали бежать. Мы влюбились, а ему было это на руку. Он дешево отделался. Что такое влюбленность? Мыльный пузырь. На него приятно смотреть, но он быстро лопается.
– Довольно, довольно! Знаем вас хорошо, мистер Мендель Маранц! Ты мне зубы не заговаривай, мне это уже надоело. Ты вбил себе в голову, что ты важный барин и не должен работать. Сарра проливает пот на фабрике, Хими продает газеты на улице, Натан бегает с телеграммами. А ты что делаешь? Сидишь себе, как король, попиваешь чай, шутишь, знать ничего не знаешь. Наверное, ждешь, когда подрастут Джекки, Ленка и Сэмми, чтобы и их послать на фабрику.
Мендель пожал плечами.
– Что такое женский язык? Хвостик маленькой собачонки. Он постоянно болтается.
– Я знаю, о чем говорю. Для тебя работа – смерть. Ты любишь сидеть, закрыв глаза, с папироской в зубах, и строить разные планы, как разбогатеть. Но, как видно, скорей ты сойдешь с ума…
– Зельда, ты уже старуха. Ты ничего не понимаешь. Мне нужно только одну капельку счастья, и эта капля скрасит океан наших бед. Пусть только пройдет хотя бы одно мое изобретение, и вот тебе – никому из нас не нужно больше работать. Сарра получит приданое. Что такое приданое? Плата за мужа. Мы переедем на другую квартиру. Довольно нам жить на этом рыбном рынке. Что такое успех в жизни? Пятая Авеню. Что такое неудача? Пятый этаж! Подожди, Зельда, я еще буду знаменитым изобретателем, и мы будем богаты! Ты только подожди!
– А кто до того времени будет давать нам на хлеб? Ты лучше запомни, Мендель, что я тебе скажу: выбрось ты эти глупости из головы.
– Сама ты – глупости! Ты и твои родственники! Вы все думаете, что у меня здесь – вода, – сказал он, указывая на лоб. – Нет, Зельда, у меня здесь самые настоящие мозги. У меня здесь идеи, планы, машины. Мой мозг все время работает, строит планы, изобретает. Я не могу спать, не могу есть, не могу работать. А ты говоришь – выбрось из головы. Эх, ты, Зельда!
Мендель взволнованно зашагал по комнате.
– Я знаю, что вы все завидуете мне. У твоего брата, Морица, – обувная фабрика, у другого брата – контора, а сестра Дора замужем за богачом. Но ни у кого из них нет мозгов. Вот им и завидно.
Зельда молчала, нервно покусывая губы. Много лет уже слышит она от Менделя те же слова, то же хвастовство своим умом, а в результате ей все больше и больше приходится работать дома, а детям – на фабрике.
У Менделя Маранца, наверное даже, есть мозги. Иначе, как бы он мог жить не работая?
Он всегда разбивает ее своим красноречием и всегда заминает дело. И каждый раз ему удается заразить ее своими мечтами, и она опять терпеливо работает, а он продолжает мечтать. Так было тогда, когда у них была кондитерская лавочка; так же было в ту пору, когда они держали зеленную палатку, которую сменила тележка, так оно и теперь, когда у них ничего нет.
По профессии – механик, по своим наклонностям – изобретатель и по природе – мечтатель, Мендель презирал всякую постоянную работу. За короткое время он перебрал десятки мест: от страхового агента до ночного сторожа, и придумал по крайней мере, сотню разных изобретений, которые должны были облагодетельствовать человечество. Но ни одно из них пока не получило надлежащего признания, и меньше всего, конечно, со стороны Зельды. И все-таки он не хотел браться за работу, а продолжал изобретать.
Он и в самом деле верил в свои силы. В этом и заключалась вся эта трагедия. Все гении непоколебимо убеждены в своем величии. Равно как и все маньяки. И Зельда никак не могла решить, к какому разряду принадлежал ее Мендель. Но она была уверена, что их семье грозит крах. Мендель может смотреть на это легко, но ей виднее. Она видела не раз, как разорялись соседи и как рассыпались их семьи. Она знала многих мужчин, которые, подобно Менделю, начинали с безвредных мечтаний и напрасных надежд, а кончали тем, что становились игроками, пьяницами и даже хуже того.
