Напоследок я окинула взглядом фигуру Рогозина в контровом свете из окна – по пасмурной погоде в кабинете было темновато. М-да, и это он мне поначалу показался приятным. Бр-р, ну уж нет, нафиг такое счастье. У меня после собеседования с ним ни одной живой нервной клетки не осталось. Хорошо ещё кожу на настоящую заменять не пробовала, а то бы пропотела вся. И это за какие-то минут двадцать! Могу себе представить, как он мозги делает своим бабам!
Я встала и повернулась к выходу, намереваясь никогда больше не переступать порог этого кабинета, когда услышала голос Рогозина:
– Погоди, я правильно понял: её после аварии продали с аукциона? А кто продавец?
Я вылетела из кабинета, едва не шарахнув дверью, и кинулась к лифтам. В голове билась одна единственная мысль: он меня расследовал и всё узнал. Всё!!!
