— А, точно… Тимошенко начал наступление, а немцы под основание фланговым ударом окружили наших. Не то Клейст, не то Паулюс. Хотя Паулюс шестой армией командовал, а она в июне вроде бы не там была…
— А где?
— Не помню…
— Ага… И товарищ Сталин тебе будет премного благодарен за эту бесценную информацию. Да нас с тобой на уровне батальонного комиссара как провокаторов немецких шлепнут. — Криво улыбнулся Виталя.
— Эх, знать бы, так хоть приготовиться можно было бы… — погрустнел от перспективы Захар.
— Толку-то, — фыркнул Виталий. — Всю историю в башку не запихаешь. А Интернета здесь нет. И не предвидится ближайшие лет пятьдесят-шестьдесят.
— Ну, хоть книжку бы взять с собой. Энциклопедию… — Захар здорово приуныл.
— Мечтать иногда полезно. Но не сейчас. Давай думать, как сейф вскрывать будем.
— Так гранатой! Привяжем к дверке и дернем за веревочку, дверь и откроется!
— Ты, блин, серый волк! — скептически посмотрел Виталик. — Ты где веревочку возьмешь? Шнурки с берцев не дам! Да и длины не хватит…
— Ну, хрен его тогда знает. — Обиделся Захар.
— Да ладно тебе. Ляжем за бревном тем и метнем. Я в армии неплохо кидал. Правда, давно это было… Только надо сейф из кустов вытащить и в эту ямку положить.
Минут двадцать они корячились с железякой, а потом отошли метров за пятнадцать и залегли за упавшим толстым стволом древнего тополя.
Виталик снял с гранаты осколочную «рубашку», щелкнул предохранителем, примерился и метнул гранату в сейф.
— Тридцать один, тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…
И ничего.
— Взрыватель, сволочь, сырой. — Вздохнул Захар.
— Ага… — Ответил Виталик, и в эту же секунду гулко ахнуло.
Тугая взрывная волна кисло пахнула сгоревшим тротилом, просвистела где-то пара осколков.
Парни осторожно высунулись из-за бревна. Они совершенно забыли, что рядом проселок и не увидели, как возница с белой повязкой на рукаве оглянулся на звук разрыва и хлестнул пару раз смирную лошадку. А в повозке, из-под дерюги, торчали три пары босых ног…
Сейф повернуло набок… Они подбежали к нему — дверца была приоткрыта.
Он был набит бумагами, некоторые тлели. Парни быстро погасили их и стали вытаскивать одну за другой — наградные листы, журнал боевых действий, личные дела…
— А это чего? — вытащил Захар какой-то сверток и стал его разворачивать.
— Знамя! — выдохнули они оба через минуту.
На полотнище было вышито золотом: «86-ой полк 180-ая стрелковая дивизия».
— Вот тебе, Виталик, и пропуск для энкаведешников, и медаль «За отвагу»! — наконец произнес Захар после долгого молчания.
— Охренеть можно… — ответил Виталик. Они свернули знамя и снова бросились к сейфу. Однако там остались только бумаги. Красноармейских книжек, к сожалению, не было. Только полковые документы и несколько пачек непривычно больших денег.
— Три червонца… Это как тридцать рублей что ли? — спросил Захар.
— Я откуда знаю… — пожал плечами Виталик. — Наверное… Мне больше интересно — много это или мало? Цены сейчас какие?
— Берем?
— Понятно. Жрать хочется, у меня кишки гражданскую войну уже устроили. Может быть, в деревне какой-нибудь разживемся продуктами.
— И самогончиком… — мечтательно вздохнул Захар.
— С бумагами то чего делать будем? С собой все не утащить…
— Так здесь оставим. Потом к нашим выйдем, разведчики сбегают и притаранят их. Надо только место приметить.
— Знать бы, где мы, так приметил бы… Хоть бы один ориентир. А то лес и поле. Да от дороги метров сто.
Они закидали сейф прошлогодней листвой и сучьями, коих было немало в диком лесу.
— О, слышь, опять чего-то тарахтит! — остановился Захар и присел на корточки.
Тарахтение приближалось. Виталик, пригнувшись, быстрым шагом пошел к дороге.
Из-за поворота выехал грязный немецкий бетеэр.
Виталик немного отполз и тут чудо гансовского автопрома остановилось перед въездом в лес. Из кузова один за другим начали выпрыгивать немцы. Человек десять.
Виталик матюгнулся про себя и на четвереньках побежал обратно к Захару.
— Бегом, мать твою, немцы сюда идут!
Захар аж подпрыгнул:
— Какие немцы?
— Серо-зеленые, млять! Знамя хватай, помчали!
Они бросились в глубь леса, что было сил и дыхания.
— Собаки… Сейчас собак пустят… — прохрипел Захар.
— Заткнись, дыхалку береги!
Собак слышно не было, но команды немецкого офицера походили на гортанный лай овчарки…
А потом тяжело затакал пулемет. Пулеметчик стрелял неприцельно, дал очередь поверху, видимо для острастки.
Немцы их не видели, но, видимо, слышали треск сучьев и ветвей. Время от времени кто-то из них стрелял в сторону Виталия и Захара. Пули то взвизгивали рядом, то щепили деревья белыми ранами.
Земля неожиданно пошла вниз. Шаг-другой и Захар кувыркнулся кубарем, через секунду и Виталик не удержался на ногах.
Пропахав несколько метров мордой, он свалился с небольшого обрывчика в воду.
Рядом плюхнулся, подняв кучу брызг, Захар.
— Все, звиздец! — выдохнул он.
— Не ссать, боец! — утер мокрое лицо Виталя. — Успеем!
И они бросились через небольшую речку.
То ли немцы не особо торопились, то ли им просто повезло, но они уже выбрались на том берегу и нырнули в прибрежные кусты, когда двое фрицев появились на обрывчике.
