Минут через тридцать Виталик рискнул, махнув рукой Захару — мол, за мной.
Похоже, им чертовски везло. Несмотря на свет, их так и никто не заметил.
Пока они не доползли до конца лощины к выходу на поле перед нашими траншеями.
А вот там то и оказался тот самый ряд колючки с навешанными на нее консервными банками.
— Чего делать будем? — шепнул Захар на ухо Виталику.
— Кино смотрел? — не задумываясь, ответил тот. — Подползаем тихонечко. Я осторожно подымаю проволоку — ты ползешь. Проползаешь — перехватываешь у меня, я ползу — ты держишь. Понял?
Захар кивнул.
— Пошли!
Им опять повезло. Именно в этот момент фрицы перестали бросать свои светюльки.
Очень осторожно… Очень медленно… Очень бесшумно…
Но они переползли через колючку. И свалились в новую воронку.
И гансы опять закидали ракеты.
Виталик беззвучно засмеялся:
— Как будто помогает кто-то! Вот верил бы в Бога, решил бы что ангелы. Передохнем.
Лежали почти час, уже не рискуя на нейтралке ползти под светом.
Как только немцы сделали перерыв — дернулись вперед. Перебежкой. Захар впереди, Виталик сзади.
Виталик!
Тишину уже майской ночи разорвал грохот взрыва.
Захар свалился, подрубленный взрывной волной.
Сзади гортанно заорали что-то, пуская ракеты одну за другой, спереди захлопали десятки одиночных выстрелов.
Захар обернулся и увидел корчащегося, поджавшего ноги Виталика. Подполз обратно и увидел как тот, прокусив губу до струйки крови и вытаращив белые от боли глаза, старается не кричать. Вертясь на одном месте, он обхватил ноги руками и поджал их к себе.
Захар сунулся туда и обомлел, увидев, как вместо правой ступни, торчат сахарно-голубоватые, в свете немецких ракет, осколки костей и хлещет черная кровь.
Он так и не понял, как это смог сделать, взвалив на себя почти центнер, пробежать несколько десятков метров в длиннополой, путающейся под ногами шинели, под обстрелом, по разбитой воронками земле.
Но смог. С разбега прыгнув в нашу траншею…
Он слабо понимал — что происходит, словно пьяный, воспринимая суматоху вокруг. Кто-то потащил Виталика по жирной грязи, кто-то лупил по щекам, чего-то спрашивая…
…Через час, после того как напоили крепким — и сладким! — чаем, Захара привели в командирскую землянку.
Там сидели три мужика — двое с тремя кубиками на малиновых петлицах, а третий с одной шпалой.
В кубиках и шпалах Захар разбирался не больше, чем японских иероглифах. Чего-то помнил, например то, что шпала — это, вроде бы, больше, чем кубик. Но насколько больше одна шпала трех кубиков? И почему у одного звезда на рукаве над углом шеврона? Ладно… Разберемся, по ходу…
Его размышления прервал голос «шпалы»:
— Ну?
— Э? Чего? — удивился Захар.
— Боец, охамел?
Захар вспомнил, что надо представиться.
— Захаров Георгий Анатольевич. Рядовой. — И приложил руку к рыжей от грязи пилотке.
Командиры с кубиками засмеялись, а «шпала» покачал головой:
— А по форме разучился, твою мать?
Захар вспомнил, чему его учил Виталик:
— Рядовой Захаров!
— Откуда, рядовой Захаров?
— Оттуда… — кивнул он в сторону двери.
— Клоун, млять? Или контуженный? — разозлился «шпала».
— Это… Ага. Есть немного…
— Полк какой, идиот?
— Аааа… Так это… Вот. — Захар лихорадочно, путаясь в петельках, расстегнул шинельку и стащил гимнастерку.
Командиры с любопытством смотрели на его манипуляции.
Размотав полотнище знамени, Захар развернул его перед собой. В сумрачном свете коптилки, красный цвет почернел, ровно запекшаяся кровь, но золотые буквы все одно ярко светились: «86-ой полк 180-ая стрелковая дивизия».
В землянке повисло молчание…
— Ну, рядовой… Ты, где его взял? Полк же еще осенью погиб… Весь.
Захар, вспоминая легенду, объяснил внимательно слушавшим командирам свою «историю».
— Ишь ты… Чего-то ты не очень похож на бежавшего из плена… Толстоват.
— Извините, товарищ э-э-э… командир! — пожал плечами Захар. — Комплекция такая!
— Ну ладно, с этим пусть в особом отделе полка разбираются. Но все равно, молодец, молодец… — «Шпала» подошел к Захару и похлопал его по плечу. — «Отвагу» заслужил! Если бы с документами был. Ну, ничего, особисты разберутся, попрошу тебя к нам вернуть. ВУС какая?
— А? — не понял Захар?
— Специальность, говорю, какая?
— Географ так то, четвертый курс. — Словно извиняясь, сказал Захар.
— Тьфу ты… Воинская какая? — постучал его по лбу желтым от никотина пальцем командир.
— Рядовой!
— Тебе надо фамилию сменить. С Захарова на Швейка. — Подал голос один из «кубиков». Второй засмеялся, а «шпала» пошел обратно к своему чурбаку, заменявшему табурет.
— А я уж хотел спросить, не родственник ли тебе генерал Захаров, Георгий Федорович! Да у генерала таких родственников быть не может!
Захар расслабился, переступил с ноги на ногу и сказал:
— Хы. Да кабы у меня генерал родственником был бы, разве я бы здесь стоял?
Только по окаменевшему лицу «шпалы» он понял, что ляпнул что-то не то!
— Ты что, сука, себе позволяешь… У самого товарища Сталина сыновья воюют! Яков Иосифович погиб в сорок первом, тебя, сволочь, защищая!
Покрасневший командир подскочил к нему и врезал мощную плюху в правое ухо. И выскочил из землянки.
