— Почему, почему… Так… К слову пришлось… — ответил Вини. — Ушастый ты больно, как я погляжу.
— Слух хороший…
За лесом что-то прогрохотало. Пронзительный свист…
…Рита, Марина и Иванко отбежали уже на противоположную сторону холма. И тут Рита подумала, что надо было бы взять оружие с собой. Тот пистолет, который ее спас от Таньки-пулеметчицы ей так и не вернули.
Увидев свежую огромную воронку от авиабомбы, она сказала:
— Марин, посидите пока тут с Ванькой. Я назад сейчас мотнусь, автомат выпрошу…
— Ритуль, может не надо…
— В одну воронку, говорят, снаряд дважды не падает… Я мигом. Ванечка, тебе принести чего-нибудь?
Тот кивнул.
— Чего, Ванюш?
— Хлеба и мяска вкусного…
Ритка потрепала его по белокурой голове. И побежала обратно.
Марина же спустилась с Ваней вниз.
— Страшно, Ванюш? — прижала она его к себе.
— Нее… Я привык.
— Как же ты тут жил-то бедненький?
— Хорошо. Меня дяди-немцы кормили и песни пели. И у меня кот был. Он мне тоже песни пел. Его в ножку ранило, дяди-немцы его перевязали. Потом он куда-то делся.
— А мама у тебя где с папой?
— Тятька в прошлом году ушел на войну. А мамка зимой по воду пошла и не вернулась.
— А братишка или сестренка у тебя есть?
— Они тоже ушли куда-то. Тётя, а что такое война?
Риту ударило взрывом в спину так, что она пролетела несколько метров и на несколько секунд потеряла сознание от удара о землю.
Она оглянулась…
Снаряд в одну и ту же воронку два раза не падает? А если весь холм изрыт воронками и ровного места больше нет?
Время замедлилось. С неба падали жирные комья грязи. Девушка встала во весь рост и мертвенно пошла к воронке, не обращая внимания на взрывы.
Мыслей не было. Не было чувств. Ничего не было. Только вонь сгоревшего тола.
«Это я виновата, это я виновата, это я виновата… Ничего не слышу… как в детстве, когда болела и уши закладывало, мама что-то говорит, а ты ее как сквозь вату…»
Сильным ударом кто-то сбил ее с ног и навалился сверху.
— Рита, епметь!.. Вам что сказали… — заорал Вини. Потом стал ее лупить по бледным, помертвевшим щекам.
— Ванька с Маринкой… — смотрела она сквозь него.
— Что? — он бросил злой взгляд в сторону опадающего облака дыма. — Идем!
Он поволок ее по земле за руки. Рита, наконец, встала и, покачиваясь, как пьяная, поплелась за Вини.
— Бегом, млять!
Гаубицы дали всего три залпа. Видимо, у немцев снарядов было не очень много.
Пехота поднялась и снова пошла вперед, пропустив вперед шесть танков.
— Придурки… — сказал Прощин. — Не могли в лесу конца обстрела обождать? Приготовиться…
— Четверки… Фигово… — сказал Юдинцев.
— Ты еще «Тигров» не видел, — ответил Еж.
Тут в траншею свалился Вини с Риткой.
— Оппа… Явление Христа народу… Ты откуда? — удивился Еж.
— Ампулометчики! Огонь!
Пуух — смешно хлопнуло за спиной.
Медленно летящий по кривой шар было хорошо видно. Немцы отбежали в сторону от него. Шар шлепнулся в жидкую грязь и… И не разбился!
— Вот тварь! — ругнулся Прощин. — Огонь!
Траншея ощетинилась огнем.
Несколько гансов упали, переломившись и падая назад. Остальные тут же залегли и открыли огонь.
Хлопнула пэтэерка., сбив одному танку гусеницу. Он завертелся на месте.
Пуух!
На этот раз шар разбился. Несколько немцев катались, объятые пламенем.
Дед с колокольни открыл огонь короткими злыми очередями.
Один из танков остановился. Повернул башню, стал поднимать орудие.
— Юдинцев, бей его!
— Угу… пробормотал тот. Хлоп! Пуля чиркнула по броне пучком искр.
— Сука… Патрон!
Хлоп!
— По щелям бей, сукин сын!
— Угу…
Хлоп!
Танк выстрелил по колокольне. Попал чуть выше проема, но пулемет захлебнулся.
— Патрон, богадедадушумать!
Хлоп!
— Есть!
Танк задымил.
Остальные поперли на холм.
Грохот стоял такой, будто земля разверзлась.
Винтовки, автоматы, карабины, пулеметы, гранаты, снаряды…
— Да сколько же их…
— Танков четыре осталось, товарищ серж…
Юдинцев сполз по стенке траншеи. Пуля пробила каску прямо посредине.
Еж подскочил и схватился за ружье. Выстрел! Ежа откинуло к противоположной стенке.
— Вот это отдача… — глаза его побелели от боли. — Я, кажется, ключицу сломал.
— Рита! — пнул ее сапогом, не церемонясь, Прощин, продолжая стрелять по немцам.
— Сейчас… — она встала на четвереньки и подползла к Ежу.
— Еженька… Ты как?
Еж попытался ответить, но близкий разрыв плеснул ему землей в лицо.
— Тьфу, гадство какое… Нормально, Ритуль. Рит! Эй! Ты это чего?
Ритка лежала у его ног свернувшись, как кошка, клубочком.
Он присел над ней и потряс здоровой левой рукой.
— Ежик… А Ежик. Давай споем.
— Споем, споем… — он перевернул ее на спину.
Она зажала окровавленный живот руками.
Осколок вошел в спину и, пробив насквозь ее тело, дымился, воткнувшийся в землю.
— Ежик… Давай споем… Что это, что это, ай-яй-яй-яй… Ну-ка скорее пойди, угадай… — шептала она.
Андрей, сглатывая слезы, запел тихонечко в ответ:
— Это не кит, не селеееееееееедка, это подводная лооооооодка…
— Лодочка, лодочка, ай-яй-яй-яй, ну-ка скорее скорей покатай… — улыбалась ему Рита.
— И полети на простооооооооооре… — гладил он ее по щеке грязной рукой.
— Ах, как волнуется моооооре…
