— Я очень надеюсь, дочка, что потом ты не пожалеешь о сделанном выборе, — не дав мне ничего сказать в ответ, она ушла, оставив нас одних.
Внезапно прозвенел звонок в дверь. Я лениво встаю с дивана, прохожу в коридор и уже хочу открыть дверцу гостям, как внезапно передо мной появляется Амир.
— Не открывай, — шепчет он.
— Почему? — спросила я. Но следом за ответом я вспомнила ту ночь и сразу отошла назад от двери, как испуганный маленький ребенок. Раздался второй звонок в дверь.
— Амир… — испуганно прошипела я, жмурясь от страха. Парень посмотрел в глазок и выдохнул.
— Это Мелани, — усмехнулся он.
— Мелани? — удивилась я, но потом поняла в чем дело, — Ах, да, Мелани, — Я открываю дверь и вижу перед собой злое личико подруги.
— Ну, и почему так долго не открывала дверь? — спросила подруга, скрестив руки на груди, — я купила нам много вкусняшек, — не дождавшись от меня ответа, она зашла во внутрь и, увидев Амира, застыла на месте.
— Привет, Мелани, — улыбнулся Амир.
— Неужели я адресом ошиблась, — усмехнулась Мелани, — что ты здесь делаешь?
— Прости, я совершенно забыла, что ты придешь, — Мелани пристально смотрела на Амира, будто она против того, чтобы мы с ним общались.
— Мелани, она знает, — съязвил Амир.
— Как все знает?!
— Что я знаю? — не понимала я.
— Она тоже такая же как мы.
— Неужели… — Подруга опустила глаза и осмотрела меня с ног до головы, — А хотя да, похожа. Но она же употребляла пищу, когда мы с ней были вместе.
— Это долгая история, — вздохнул брюнет.
— Я прошу прощения, можно будет узнать, что именно я знаю?
— И это тоже долгая история, — повторил Амир и прошел обратно в гостиную. Следом за ним Мелани и я.
— А ты хорошо умеешь скрывать, — с насмешкой сказала Мелани. Она присела на диван и открыла маленькую коробку с конфетами, лежащую на журнальном столике.
— Что именно? — спросила я.
— Зара, Мелани не человек, — резко сказал Амир, и меня будто облили холодной водой.
— Прости, что?
— Я — оборотень, — ответила Мелани как ни в чем не бывало и откусила кусок шоколада, — Правда, превращаюсь я лишь в определенные дни.
— Как это?
— В определенные фазы луны.
С широко раскрытыми глазами от шока я пытаюсь прийти в себя от услышанного. И хотя я уже должна была привыкнуть к таким неожиданным поворотам, все равно в голове никак не укладывается то, что моя подруга, на самом деле, не человек, а оборотень.
— Кажется, у Зары сдали нервы, — усмехнулась Мелани, — бедняжка, не выдержала… я заказываю себе пиццу, — Мелани встает с места и подходит ко мне, — кто-нибудь будет? — Амир пронзает ее своим взглядом, от чего она испуганно отходит назад, — поняла-поняла…
Через полчаса в дверь постучались, и я не спеша отправилась открывать. Передо мной стоит красивый по виду двадцатилетний кучерявый молодой парень.
— Прошу, ваша пицца, — Он протянул мне пакет с горячей пиццей.
— Отлично, Вы говорите по-английски, — обрадовалась я, — спасибо, — улыбнулась я, — сколько я должна? — Я взяла из его рук пакет и положила на рядом стоящую тумбочку.
— Двенадцать манатов, — сказал он.
— Зара, я выбрал этот фильм… — Я повернулась и заметила, что он уставился на того парня, с которым я только что разговаривала.
— Али? — Амир подошел ближе к парню и положил свою руку на его плечо, от чего тот дернулся и отошел назад, — это я, — улыбнулся Амир.
— Какой еще Али? Я не знаю такого. Вы, наверно, путаете меня с кем-то, — разнервничался парень.
— Али, это я — Амир!
— Нет, меня зовут Мурад, — не успев взять деньги, парень резко развернулся и убежал.
— Амир, догони его и поговори с ним! — Я легонько толкаю его в плечо.
— Нет, — ответил он, — сейчас не время. Он не захочет говорить со мной. Я его знаю, — Амир закрыл дверь и прошел в гостиную. Я последовала за ним.
— Наконец-то пиццу привезли, — Мелани хватает пиццу из моих рук и усаживается на диван. Она мельком взглянула на Амира, а затем перевела взгляд на меня, — что-то случилось?
— Нет, все нормально, — ответила я.
***
Утро. У нас появилась привычка — каждый день перед школой гулять на Приморском бульваре. Вокруг почти ни души. Утренний и резкий Бакинский ветер дует мне прямо в лицо, сдувая мои локоны в разные стороны. Между нами стоит глухая тишина, которую изредка прерывают утреннее пение птиц и взволнованный звук волн Каспия.
Я никак не решаюсь спросить у Амира про Большого папу. Я боюсь открыть старые раны. Амир и так чувствует себя виноватым в моей «смерти», и я с одной стороны, вроде, пытаюсь не напоминать ему об этом, но с другой стороны очень хочу узнать больше. Меня пугает эта неизвестность… Я знаю, что попала туда, откуда нет выхода. Хотя сопротивляться нет смысла, но бороться можно:
— Кто такой Большой папа? — резко прервала эту тишину я.
— Тебе не обязательно это знать. Ты и так много знаешь, — ответил Амир.
— Я замешана в этом и должна знать, — Я резко останавливаюсь и Амир следует моему примеру, — Кто он, этот Большой папа, которого ты так боишься? — Он снова молчит, но его глаза говорят все за него. Страх, боль, потеря… вот что в них я вижу.
