Это интересно. — И ты согласишься жить на мои деньги? — Тут он должен бы остановиться — но нет, он не колеблясь согласился (в конце концов, мы брат и сестра), и она почувствовала усталость путешественника, которого постоянно сбивает с пути неточная карта. Может, она переоценивала наивность этого мягкого, любимого, бесхитростного ума? С телеграммой в руке Энтони поднялся из-за стола.
— Я пойду к нему.
— Что ты собираешься ему сказать?
— Лучше всего объяснить начистоту.
— Нет-нет, Энтони, — запротестовала Кейт, — я сделала глупость, что не остановила тебя сразу. Ты не должен так грубо шантажировать Эрика. — Но почему? Кейт, ты не видишь собственной выгоды. — Потому, что ты недостаточно умен для этого, Энтони. Если бы у тебя были такие мозги, чтобы шантажировать Эрика, ты бы здесь не оказался. Ах, Энтони, — с чувством воскликнула она, — какая мы непутевая пара! Как я тебя люблю. Будь ты поумнее и не такой добропорядочный… — и не кончила, потому что вспомнила давнишнее субботнее утро в Тилбери, долгий путь домой, шиллинг в прорези счетчика и маленькое голубое пламя для гренок и чая. Я спасла его от этого, думала она, но он ходит живым напоминанием и не дает забыть милую нехитрую песенку: Энтони спасли от Энтони, но ей без Энтони жизни нет. На окно налетела белая птица, стукнула клювом в стекло и, раскинув крылья, отлетела назад, как от иллюминатора самолета. Здесь у нас обеспеченное положение, твердила она, как урок, здесь наше будущее, это нужно удержать. Прошлого нет. Мы чересчур зажились в прошлом. — Дай я попробую, — сказал Энтони.
— С ним у тебя ничего не выйдет, — грустно возразила она. — Милый Энтони, ты перед ним сущий младенец. Неужели ты всерьез думаешь, что тебе удастся вывести «Крог» на чистую воду? Ты рта не успеешь раскрыть, как он тебя сотрет в порошок. Он тебя сгноит в тюрьме, он ни перед чем не остановится. Ты нигде не скроешься. И ради чего? Мы и так получили все, что нам нужно, — содержание…
— Он тебе не пара, Кейт, — упрямо повторил Энтони. Видно, нелегко ему примириться с такими вещами, как «брак без любви», «бездетная жена». Куда легче расстаться с мыслью об удачном случае: он красиво и по-товарищески жертвовал им, только мельком взглянул на ее стол да секунду-другую подумал о подправленных чеках, телеграммах, продаже «Баттерсону». — Ладно, Кейт, пусть будет по-твоему. — В скользнувшей по его лицу улыбке она увидела рождение новой мысли. — Как бы то ни было, такое событие нужно сегодня же отпраздновать.
— Это пока негласно.
— Пустяки. Он обязан устроить ужин. Вот что, Кейт: позвони администратору отеля в Салтшебадене и закажи столик. Объясни, кто будет. — Эрик не поедет.
— Возил я его в Тиволи — вытащу и в Салтшебаден. И еще: мы можем взять хорошие комиссионные за организацию этого обеда. Запроси сто крон. Кейт подошла к телефону.
— Ты все умеешь предусмотреть, Энтони.
— Погоди. Пусть дают сто пятьдесят, иначе, скажи, Крог будет обедать в опере.
— Салтшебаден два-три, — сказала Кейт.
