— Это вам везет. У вас регулярное пособие, — но, если честно, он, конечно, не завидовал Минти. Посмотришь, как спешат по своим делам шведы, как перед очередным поездом оживает привокзальная площадь, и становится ясно, что оба мы одним миром мазаны: в чужой стране, среди чужих людей — бродяги, отбывающие свой исправительный срок в Шанхае, Адене, Сингапуре, накипь в яростном котле жизни. Пожалуй, только в одном отношении можно позавидовать Минти: что он нашел свою мусорную свалку и успокоился. У них не было надежного положения, а бороться за него их не научили. Им недоставало энергии, оптимизма, чтобы верить в добрые отношения, взаимопомощь и облагораживающий труд, да и будь у них эта вера — что бы они с ней делали, ведь уже не юноши? Их ни на что не хватало, им было хорошо только в своей компании в клубах, в чужих столицах, в пансионах, на обедах выпускников, где вместо недоступного вина они упивались мимолетней верой в нечто высшее: отечество, король, «к стенке вшивых большевиков», окопное братство — «мой бывший ординарец». — «Погодите, мне знакомо ваше лицо. Вы не были у Ипра в пятнадцатом?»
— А почему вы бросаете свою работу? — спросил Минти. Потому что я не мальчик, чтобы верить в справедливость, подумал он, и еще не старик, чтобы носиться с отечеством, королем и окопным братством. Вслух он сказал:
— Есть вещи, которые я не сделаю даже для Кейт. — А то подождите, в будущем месяце у нас обед выпускников Харроу. Я все-таки выбил согласие у сэра Рональда.
— Я не учился в Харроу.
— Я это сразу понял. — Минти подул на кофе. — Зима. Я ее всегда чувствую нутром, в том месте, где делали дренаж. — Вам нужен теплый пояс.
— Я ношу.
— Я носил несколько лет после аппендицита. — Скучно, без удовольствия, вели они разговор на близкую обоим тему. — Мне в Вестминстере делали операцию.
— Мне здесь, — сказал Минти и раздраженно добавил:
— В общественной больнице.
— Когда на седьмой день сняли швы…
— У меня там образовался свищ. Даже сейчас я не переношу ничего горячего.
— Иногда у меня болит. Вдруг они что-нибудь там оставили — тампон или пинцет?
— Видели посланника? — спросил Минти. — Поехал в Лондон на несколько дней.
— В субботу уже будет на месте.
— Я часто думаю: неужели не суждено вернуться? — произнес Минти. — Нагрянуть. Свалиться как снег на голову. На днях я получил письмо от тетки. Не забыли все-таки. Хочется сходить в Ораторию. — Он отхлебнул кофе, обжегся, быстро отставил чашку и приложил к губам платок. — Ровно через неделю я буду в Англии, — сказал Энтони. — Я буду скучать, — сказал Минти, подняв на него завистливый, затравленный, заискивающий взгляд.
— Ну, ладно, — поднялся Энтони. — Пойду скажу Кейт, надо еще деньги достать. Хотите еще по чашечке, пока я не ушел? — Спасибо, спасибо, — хватаясь за предложение, поспешил ответить Минти. — Вы так любезны. С большим удовольствием. Она будет стынуть, пока я управлюсь с этой. Если у меня хватит терпения, я дождусь Нильса, он пойдет этой дорогой. А им, знаете, не нравится, если посетитель часами сидит с единственной чашкой кофе.
Энтони заказал кофе. Какого черта, думал он, я же еду домой. Если я не чувствую себя счастливым сейчас, когда все решено, осталось только найти деньги, упаковать чемодан и попрощаться с Кейт (столько лет жили врозь — почему сейчас нельзя?) — если даже в такую минуту я не чувствую себя счастливым, то чего, спрашивается, еще ждать? — и, возмещая нерасторопное счастье, его охватило наплевательски спокойное равнодушие. Сжечь корабли. — Как насчет прощального подарка, Минти? — спросил он. — Ну как же, обязательно, — откликнулся Минти. — Правда, в будущем месяце, когда появятся деньги.
— Я говорю о подарке для вас. Газетная сенсация. Отдаю задаром, потому что вы мне нравитесь, и потому что на будущей неделе я буду такой же нищий, как вы сейчас.
— Великодушный человек, — рассеянно обронил Минти, тревожно высматривая официанта с кофе.
— Крог женится на моей сестре.
— Святой Кнут! — воскликнул Минти. — Это правда? Вы уверены, что это правда? Вдруг утка? Тогда мне несдобровать.
— Честное слово. — Вспомнив школу, он растопырил пальцы, подтверждая, что никакого обмана нет.
— Святой Кнут.
