Высказывания Левы Самсонова читались с интересом. Особенно в тех местах, где он касался политики. Он был достаточно резок, однако чувствовалось: Лева себя контролирует, внимательно следит, чтобы его не заносило (не так, как в «аэродромных» откровениях с Говоровым). Когда же речь зашла о литературных симпатиях, то тут Самсонов кое-что себе напозволял. Например, стихи Краснопевцевой и Фаины Путаки ему нравятся, а вот песни Высоцкого он хоть и любит, но это не литература.
Ну и что? Вроде бы ничего страшного. Человек искренне так думает. Имеет право.
Но интервью Самсонова сопровождалось пространными комментариями Фаины, было подано как портрет писателя и крупного общественного деятеля. А в комментариях встречались такие перлы: «Он — театр. Страшный театр. Потому что не просто достоверный, то бишь похожий, а переселившаяся, воплотившаяся целыми кусками жизнь… Человек — батальное полотно: вот это всего точнее. И страшнее. Перед этим отступаешь.
А он, — с придыханием продолжала Фаина, имея в виду своего главного редактора, — баталия. Кулачный бой. И — небывалый, фантастический, марсианский. С дикой помесью видов оружия — от какого-нибудь сверхсовременного ультразвукового до дреколья. Он — бой и армия. Он — армия и солдат».
Но этого ей казалось мало, и тогда она добавляла еще: «В нем сострадание так же остро, как и страдание. Живя в боли, как музыкант в музыке, как живут в доме, в одежде, в обращенном на тебя взгляде, он к чужой боли умеет прикоснуться с такой непонятно откуда берущейся, от живота, что ли, идущей деликатностью, с такой больничной, покойной, врачующей, легкой… Вот и Собакевичев взгляд! Вот и мужская грубость! Ах ты, Господи, прости Ты нас, грешных, что же мы так глухи и слепы? Что же нам увидеть все недосуг?.. Батюшки-и-и, а глаза-то у його — сыни-и-и».
Говоров буквально сошел с ума.
Ладно, черт с ней, с Фаиной, хотя она баба способная, о театре и кино пишет профессионально, Говоров всегда ей заказывал рецензии, на этот раз — прокол, кликушество или завелась в истерике («идущей от живота»?), как заводятся женщины в момент оргазма, или это другое, вызов тем бедолагам, которые вынуждены лизать жопу начальству, краснея, задыхаясь от запаха, скороговоркой, штампованными фразами, всем своим видом показывая — дескать, не хочу, но положение обязывает, семья, дети, — так вот, им демонстративно давался предметный урок: сначала объект промывается дорогими духами, подкладывается сафьяновая подушечка, высовывайте побольше язык, улыбайтесь, работать надо с вдохновением, нам не стыдно! Ладно, черт с ней, с Фаиной! Но Лева Самсонов — хоть кончил от восторга — не должен бы печатать
Как только Говоров прочел дуэт Путаки с Самсоновым, он сразу же набрал номер Вики. Галя скорбным голосом объяснила, что Вика утром раскрыл журнал, час матерился, клялся, что это интервью ему никто в редакции не показывал, даже в известность не поставили, и ускоренным темпом «отправился в Гонолулу». Позвони через неделю!
— Через неделю я буду в Вене. Посылают в командировку.
— А с Левой ты не хочешь поговорить? — осторожно спросила Галя.
— О чем и как мне с ним теперь разговаривать?
