- Теперь я смотрю под другим углом на всё, что мне надо сделать. Я знаю всё, чего не знала раньше. Но я ещё не получила все воспоминания. Например, я пошла купить одну из вещей, которая была в списке Кэтрин, в её письме. И я знала, на какой полке в магазине она находилась, но не знала, как она выглядела. В шкафу я нашла вещи, завернутые в полиэтилен, с биркой «Кэтрин». Обычно утром я никогда не наряжалась. Не могу смотреть на себя в зеркало. Я не выгляжу так, как мне хотелось бы. Кэтрин была стройной. Теперь я чувствую себя толстой. Также Кэтрин позаботилась обо всех счетах, словно она собиралась умереть.
- Она привела свои дела в порядок.
- Да. Знаете, от мысли об объединении с остальными я становлюсь подавленной.
- Почему?
- Я исчезаю. С каждым слиянием я становлюсь меньше тем, кем я была. Сейчас я это заметила.
- Я понял Вашу мысль. Вы становитесь чем-то большим, но другим. Не Вами.
- Да. Это так странно.
- Нечасто я стал выходить наружу, - заметил Холдон.
- Чем Вы занимаетесь внутри?
- Слежу за всем, разговариваю с остальными личностями, узнаю, всё ли у них в порядке. Дженсен не уверен, хочет ли он объединяться с Карен. Он бы хотел быть обособленной личностью. Он хочет кое-что для Вас нарисовать, но не было достаточно времени, поскольку вся энергия ушла на слияние Кэтрин. После того, как она стала частью Карен, внутри произошли большие перемены. Карен находится под постоянным напряжением, поскольку это слияние было самым насыщенным за всё это время. Но она неплохо справляется. Следующей в очереди должна быть Джулианна. У Карен улучшилась самооценка после слияния с Кэтрин.
- Рад это слышать. Когда у Дженсена появится время для рисования, а внутри всё уляжется после слияния Кэтрин, то можно будет приступить к интеграции Джулианны.
- Звучит отлично, - ответил Холдон.
Наступил май 1997 года. Парки снова зазеленели, а весенний ветер, который дул с озера, освежал и бодрил.
Карен вошла в мой кабинет, перекинув через руку лёгкий жакет. Она села на стул, держа строго прямую осанку, слегка наклонившись ко мне и несколько боком, что напоминало о манере держаться Кэтрин.
- Не уверена, что Кэтрин полагала, что я справлюсь, - начала Карен. - Боюсь, я не оправдаю её ожиданий.
- Не могли бы Вы рассказать об этом поподробнее?
- В её записной книжке столько адресов! Что Вы мне прикажете делать? Позвонить туда, поздороваться и спросить «Откуда я Вас знаю?» Я навестила подругу Кэтрин, Кристину, которой она помогла, ухаживая за её умирающей матерью. Я знала, как дойти до её дома, вошла внутрь и узнала ослабевшую женщину на смертном одре, но я не помнила, о чем мы с ней разговаривали. Я посетила пастора Джереми, встречу с которым назначила Кэтрин. Было странно. Я знала его, но, на моем бы месте, я бы относилась к нему по-другому. Я узнавала в лицо друзей Кэтрин, но не могла вспомнить их имена или же темы наших бесед и то, что мы вместе делали. Мне передались её эмоциональные и зрительные воспоминания, а слова только начинают всплывать в моей памяти. На этой неделе я воспользовалась фразочкой Кэтрин «достаточно откровенно». Я никогда её раньше не употребляла. Я слышу слова и словосочетания у себя в голове, но мне не нравится их произносить.
- Вы еще не в полной мере овладели сущностью Кэтрин.
- Даже совсем наоборот.
- Мне кажется, что эффекты от слияния с Кэтрин останутся на протяжении нескольких следующих недель.
Под гипнозом Джулианна (как всегда изящная, со спокойным мягким голосом) пожаловалась на Карен за то, что она написала не так много об объединении с Кэтрин. Она залезла в сумочку, вытащила оттуда несколько исписанных от руки листков бумаги и передала их мне. Джулианна также добавила, что её попросили передать мне, что Дженсен купил всё необходимое для рисования.
