Следующим Ферн пригласил на танец Поли. Он был мил, немного задумчив, и Ферн понравилось танцевать с ним. Но, когда откуда ни возьмись появился Бинс и тоже предложил потанцевать, Ферн задумалась: не шутят ли над ней? Может, кто-то поспорил на нее? Вдруг следующим подойдет Эмброуз, а после они все попросят сфотографироваться с ними, чтобы потом было что вспомнить и покатываться со смеху. Как будто она часть циркового представления.
Но Эмброуз ее не пригласил. Он вообще никого не пригласил. Он возвышался над толпой. Волосы были собраны в прямой низкий хвост. Прическа подчеркивала выразительные черты его прекрасного лица: широко посаженные глаза, ровные брови и сильную челюсть. Поймав на себе взгляд Ферн, он нахмурился и отвернулся. Она не поняла, что сделала не так.
По дороге домой Бейли был молчалив. Он обмолвился, что устал, но Ферн знала: не все так просто.
— Ты в порядке?
Он вздохнул, и Ферн поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Бейли не мог водить и никогда не сидел впереди. Обычно Ферн брала фургон Шинов, приспособленный для инвалидной коляски, когда они куда-нибудь уезжали. В нем отсутствовали задние сиденья. По рампе Бейли мог закатиться в машину. Там колеса фиксировались ремнями, чтобы коляска не опрокинулась во время движения. Бейли все это было не очень весело, но они с Ферн привыкли, а иногда к ним присоединялась Рита. Так Ферн не чувствовала себя просто шофером.
— Наверное, нет. Сегодня просто такой вечер, Ферни.
— Реальность слишком жестока?
— Слишком.
— Со мной тоже, — тихо ответила Ферн; эмоции, рвущиеся из груди, встали комом в горле.
Порой жизнь казалась особенно несправедливой, слишком уж грубой и попросту невыносимой.
— Ты вроде неплохо провела время. Тебя сразу несколько парней пригласили на танец…
— Это ты их попросил? — Она вдруг догадалась.
— Да… это я. Ты не злишься? — Бейли и без того казался огорченным, поэтому Ферн, вздохнув, тут же его простила.
— Нет, конечно. Было весело.
— Но Эмброуз не подошел.
— Не-а.
— Мне жаль, Ферн. — Бейли прекрасно знал о ее чувствах и помнил, в каком отчаянии она была, когда раскрылась правда о любовных записках.
— Как думаешь, может ли кто-нибудь вроде Эмброуза влюбиться в такую, как я? — Ферн поймала взгляд Бейли в зеркале, зная, что он ее поймет.
— Только если ему очень повезет.
— Ох, Бейли. — Ферн покачала головой, но была признательна за эти слова и за то, что он говорил всерьез.
Домой ехать не хотелось, и они начали кататься туда-сюда по Мейн-стрит. Свет фар старого синего фургона и одинокие силуэты его пассажиров отражались в темных витринах городских лавочек. Спустя какое-то время Ферн свернула с главной улицы и направила машину в сторону дома, внезапно почувствовав усталость и желание оказаться в своей уютной постели.
— С этим иногда сложно смириться, — вдруг выпалил Бейли.
Ферн ждала, когда он продолжит.
— Сложно смириться с тем, что тебя никогда не будут любить так, как ты того хочешь.
На секунду Ферн решила, что он рассуждает о ней и Эмброузе. Но потом поняла, что речь вовсе не о безответной любви… Не совсем о ней. Он говорил о своей болезни и Рите. О том, что никогда не сможет ей дать и о том, что она бы от него никогда не захотела. Ведь он болен — и никогда не поправится.
— Порой мне кажется, что я больше не в силах это выносить, — голос Бейли надломился, и он замолчал так же внезапно, как заговорил.
Глаза Ферн наполнились слезами, она смахнула их. Въехав в темный гараж Шинов, где над их головами тут же включился свет, она припарковала фургон, расстегнула ремень безопасности и повернулась на своем сидении так, чтобы видеть брата. Лицо Бейли в тени казалось изможденным, и Ферн стало страшно: она вспомнила, что когда-нибудь его не станет. И случится это скоро… Она потянулась и взяла его за руку.
— Бывают такие моменты, как сейчас, Бейли. Когда тебе кажется, что сил не осталось. А потом ты понимаешь: это не так. У тебя всегда есть силы. Ты очень сильный. Ты сделаешь глубокий вдох, проглотишь боль, потерпишь еще чуток, и в конце концов у тебя откроется второе дыхание. — Губы дрожали, глаза резало от слез — все это противоречило ее утешительным словам.
Бейли кивнул, но и в его глазах стояли слезы.
— Иногда нужно просто признать, что ты в дерьме. Понимаешь, Ферн?
Ферн кивнула, крепче сжимая его руку.
— Да. И это нормально.
— Нужно просто признать. Встретиться с дерьмом лицом к лицу, — голос Бейли становился жестче. — Смириться с ним, покрутиться в нем, слиться с ним воедино, — Бейли вздохнул.
Ему становилось лучше, когда он ругался. Порой крепкое словечко может стать отличным лекарством.
Ферн слабо улыбнулась.
— Слиться с дерьмом воедино?
— Да! Если так нужно.
— У меня дома есть мороженое «Рокки Роуд». Оно немного похоже на дерьмо. Как насчет того, чтобы слиться с ним воедино?
— Оно и правда похоже на какашку. С этими кусочками орехов… Я за.
— Фу, Бейли!
Бейли крякнул, а Ферн забралась назад, расстегнула ремни, удерживавшие коляску, и открыла раздвижную дверь.
— Бейли.
— Да?
— Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, Ферн.
