Мы ничего не сказали. Не смогли. Фильмов про взрослую любовь больше не смотрели. Мы снова перебрались в кукольные домики и читали книжки про пионеров. И всё было как раньше, но только как-то по-другому… Как будто с экрана порнография перенеслась в наше детское сердце.
И снова мой «Воланд – Ботаник – Ломо – Николай, бля, Петров» морочит мне голову. Любовь всё больше и больше походит на торги, и мне стучат по голове отбойным молотком, что я – унылое говно с претензией.
В погоне за тем, чтобы я зарабатывала деньги, ты немного не учёл, что я могу потерять именно творчество, став типа и менеджером собственным, и рекламщиком. И всем подряд… На рисование уже сил-то не будет, да и желания особого. Тяжело это художнику – рисовать и своё же продавать. А если он продаёт, то, поверь, это будет именно так, как он это видит. Эту продажу. И именно везде своими глазами этот лоток состряпан должен быть. Пусть коряво, бестолково, но именно с его душой».
Я работаю психоаналитиком не денег ради, а ради себя самой. Помогая другим, помогаешь себе – это про меня. Я подружилась с одной моей клиенткой. Она чудная. И у неё чудесный ребёнок – Соня.
Сегодня мы украли дневник Сони.
Моя жизнь
Когда я была ещё только в садике, я влюбилась в Даню Волкова. И я подумала – Соня Волкова! Но в то же время мне нравился ещё Макар Морозов. А может, Соня Морозова? Но надо жениться не по фамилии. А по любви. Но у Дани такие красивые карие глаза… Ну вот, мой порог во взрослую жизнь. Мы пошли в первый класс! Даня каждый день на продлёнке говорил, что любит меня. Даже маме. Я окончательно поняла, что люблю Даню!
Мама
Мамуля – лучшая на свете. Её очень любят дети, но на каток она меня не возит, и у неё нет времени на меня. Я люблю её, но она вся в работе.
Турция
Второго сентября мне в школу, но я лечу в Турцию. Я, мама, мамина подруга Юля и мамин психоаналитик. Мы приехали в аэропорт. Три часа там мотались, потому что наш рейс задержали. Мы сидели в одном месте, разве что в маминых ботинках у меня заболел палец. Мы дошли за пять минут в аптеку купить пластырь. Мы взлетели. Мамин психоаналитик спит на маме, а за Юлей я не смотрела. Прилетели утром, мы с Наташей, маминым врачом, немедленно переоделись в туалете! Мама с Юлей задумчиво сидели на ресепшене и ждали номер. Потом эти двое поменяли три номера, маме всё не то. Я сразу же залезла в бассейн. Мы каждый день потом ходила на аквааэробику, и каждый из нас пытался каждый день худеть. Не помню, в какой день, мама с Юлей выпили излишек вина. Юля ушла на лежак, мама ушла за ней, и она хотела её тащить на кровать в номер, но Юля сильно сопротивлялась. И был ужас, они обе упали об асфальт. Ещё мне запомнилось перед отъездом обратно в Москву: мы пошли ужинать, а Наташа-психоаналитик сказала, что не хочет есть, и осталась одна в номере.
К ней зашёл через балкон маньяк. Он курил мамины сигареты, пугал Наташу и смотрел, что бы стырить. И стырил деньги, которые лежали у нас на кровати. Наташа видела это, но очень испугалась его. Потом мы пришли, позвонили на ресепшен и вызвали полицию, хотя хотели его сами найти и побить, но Наташа не разрешила. Пришла полиция вместе с ним, и он вернул наши деньги, а полиция сказала, что он больше не будет работать в этом отеле.
Уже в самолёте я смеялась над тем, что как я вам и говорила, мы пытались худеть, и в честь непохудения я нарисовала четырёх толстых балерин.
Я пришла в школу, и мне все очень обрадовались, кроме моей учительницы – Елены Васильевны. Она орала как могла за то, что я отдыхала в учебное время. Вот и закончилось лето.
Я и мама
Я позвонила маме:
Дзынь! Она сказала:
Ну чего? А я в ответ:
Где колбаса? А мама мне:
Найди сама!
– Ну где же мне её искать? Я прям не знаю, не знаю. Ну, хотя бы деньги где? А зачем тебе они?
