Я уже почти допил свое вино и начал было задумываться, не уйти ли отсюда до вечера – заняться здесь было нечем, говорить не с кем и не о чем…Вот снова распахнулись двери и в зал вошла довольно большая группа солдат – больше десяти человек. Они держались вместе, но для полноценного отряда их было маловато. Неудачники, потерпевшие поражение? Или просто остальные их товарищи подойдут позже… Мне показалось, что я узнаю кое-кого из них, затем мой взгляд остановился на крупной фигуре, этого я определенно помнил. Толстяк Бибнон, тот самый колдун, что пытался заговаривать со мной. Он тоже посмотрел в мою сторону, наши взгляды встретились и я торопливо опустив голову, приник к стакану и сделал большой глоток. Украдкой покосившись на вновь прибывших, я заметил, что жирный колдун о чем-то шепчется с представительным мужчиной, скорее всего, капитаном или сержантом. Пошептавшись с минуту, они расстались. Тот, которого я определил как командира, сказал что-то напоследок вполголоса – солдаты, остановившиеся неподалеку от дверей, начали занимать места за длинным столом у стены. Похоже, солдаты ждали позволения на это? Значит, они – точно отряд. Затем командир повернулся и вышел – возможно, он поднимется на второй этаж, на “балкон капитанов”. А колдун направился прямиком ко мне.
Я немного растерялся, мне сейчас не хотелось ни с кем говорить. Однако делать было нечего, колдун приблизился к моему столу и вежливо поздоровался. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поприветствовать его в ответ и предложить место напротив. Колдун знаком подозвал слугу и заказал вина. Затем он обратился ко мне:
– Мастер, я знаю, что ты только сегодня вернулся в Ренприст и должно быть хочешь отдохнуть. Поэтому я буду говорить коротко, – тут появился слуга с кувшином, поскольку посетителей было пока что мало, Бибнона обслужили быстро. Он выждал, пока слуга отойдет, наполнил и свой, и мой стакан, сделал порядочный глоток и только затем продолжил, – так вот, я хочу предложить тебе службу.
* * *Эрствин оказался прав, путь к конюшне был в самом деле несложным. Собственно, конюшня как раз примыкала к левому крылу. С тех пор, как Большой дом утратил свое значение, как цитадель, левое крыло здания большей частью приспособили под административные и хозяйственные нужды. Мы опустились этажом ниже, прошли тесным коридорчиком и затем Эрствин указал мне на низенькую дверь:
– Вот. Прямо к стойлам.
– Здорово…
