И тут он рассказал ей все; он сидел прямо, отвернув голову, чтобы не встретиться взглядом с Хуанитой; он откровенно рассказал про тюрьму, про то, как его изнасиловали, про свои «любовные» взаимоотношения с Карлом.
Здесь Хуанита его оборвала:
– Хватит! Довольно. От этой истории мне не по себе.
– А каково мне, по-твоему?
– Не знаю и знать не хочу.
Весь ужас и отвращение, которые она испытывала, прозвучали в её голосе.
Как только рассвело, он оделся и ушел.
Прошло две недели. И опять в субботу днем – самое благоприятное время – Майлз незаметно ускользнул из спортклуба. Он ещё не оправился от усталости и нервного перенапряжения после поездки в Луисвилл накануне ночью и был подавлен отсутствием какого-либо продвижения вперед.
Он нервничал ещё и потому, что не знал, стоит ли ему вновь идти к Хуаните, захочет ли она его видеть. Но наконец решил, что должен сделать это хотя бы ещё один раз. Когда он пришел, Хуанита встретила его как ни в чем не бывало, по-деловому, как будто забыла то, что произошло между ними.
Она выслушала его рассказ, а затем он поделился с ней своими сомнениями.
– Ничего важного я до сих пор не обнаружил. Я связан с Джулом Лароккой и с тем парнем, который продал мне фальшивые двадцатидолларовые бумажки, но и тот, и другой – мелкая сошка. К тому же стоит мне начать задавать Ларокке вопросы – например, откуда взялось водительское удостоверение, – он замолкает и становится подозрительным. Сейчас я знаю не больше, чем в самом начале, об их воротилах или о том, что делается за стенами «Двух семерок».
– Нельзя же доискаться до всего за месяц, – сказала Хуанита.
– А может, не до чего и доискиваться, по крайней мере того, что хочет Уэйнрайт.
– Может быть. Но если так, это не твоя вина. А кроме того, возможно, ты обнаружил гораздо больше, чем думаешь. Эти фальшивые деньги, которые ты мне передал, номер той машины…
– Которая скорее всего краденая.
– Ну это уже пусть выясняет мистер Шерлок Холмс Уэйнрайт. – Хуаниту осенило:
– А как насчет авиабилета, который тебе дали, чтобы вернуться обратно?
– Я его использовал.
– Пассажирам всегда оставляют копию.
– Может, я…
Майлз порылся в кармане пиджака – на нем был тот же костюм, что во время поездки в Луисвилл. Конверт с корешком от билета был здесь.
Хуанита взяла и то и другое.
– Не исключено, что кому-то это о чем-нибудь да расскажет. А я верну тебе сорок долларов, которые ты потратил на фальшивки.
– Ты обо мне так заботишься.
– Почему бы и нет? Ведь кто-то же должен.
Вернулась Эстела от подружки из соседней квартиры.
– Привет, – сказала она, – ты снова у нас останешься?
– Не сегодня, – ответил Майлз. – Я скоро пойду.
– С какой стати? – резко спросила Хуанита.
– Да так. Я просто думал…
– Ну и поужинаешь с нами. Эстела будет рада.
– Вот здорово! – воскликнула Эстела. – Почитаешь мне историю?
Майлз согласился, и она, вручив ему книжку, счастливая, устроилась у него на коленях.
После ужина, прежде чем Эстела отправилась спать, он почитал ей еще.
– Ты добрый, Майлз, – сказала Хуанита, выходя из спальни и прикрывая за собой дверь.
Как и прежде, они сидели на диване в гостиной. Хуанита говорила медленно, тщательно подбирая слова.
– В прошлый раз, после того как ты ушел, я пожалела о том, что была резка с тобой. Не осуди другого, а я именно это и сделала. Я знаю, что ты страдал в тюрьме. Я могу себе только представлять, каково там, и никому неведомо, как бы он себя повел, оказавшись на месте другого. Что же касается того человека, Карла, то если он был добр к тебе, когда кругом царила жестокость, то это и есть самое главное. – Хуанита умолкла, задумалась и продолжила:
– Женщине трудно понять, как мужчины могут любить друг друга в том, особом смысле этого слова. И все же я знаю, что есть и мужские и женские любовные союзы, и в конце концов любая любовь лучше, чем пустота, чем ненависть. Так что забудь мои резкие слова и вспоминай своего Карла по-прежнему. – Она взглянула Майлзу в глаза. – Ведь ты любил его, правда?
– Да, – ответил он чуть слышно. – Любил.
Хуанита кивнула:
– Лучше называть вещи своими именами. Возможно, у тебя будут другие мужчины. Я не знаю. Мне это непонятно, но зато понятно другое: любая любовь – благо.
– Спасибо, Хуанита. – Майлз увидел, что она плачет, и почувствовал, как и у него по щекам потекли слезы.
Долгое время они сидели молча, слушая вечерний уличный шум. Потом начали говорить, говорить, как близкие друзья. Позабыв о времени, они разговаривали до поздней ночи. Пока наконец не уснули, взявшись за руки.
Майлз проснулся первым. Члены его затекли.., но он ощущал что-то еще, какое-то волнение.
Он нежно разбудил Хуаниту, и они опустились на пол.
– Я люблю тебя, Майлз. Дорогой мой, я люблю тебя.
И тут он понял, что благодаря ей вновь обрел утраченное мужское начало.
– Я задам вам два вопроса, – сказал Алекс Вандерворт. – Во-первых, как вам удалось раздобыть всю эту информацию? Во-вторых, насколько она надежна?
– Если не возражаете, – согласился Верной Джэкс, – я отвечу на них в обратном порядке.
